Сковородка для блинов
Все часы и минуты словно сговорились идти против Людмилы она безнадежно опаздывала на работу. Перед глазами стоял неотвратимый штраф и суровый разговор с педантичным начальником. Причиной была череда утренних неурядиц. Младшая дочь Леночка, школьница второго класса, с недовольством нытьем жаловалась на боль в горле, не желая завтракать овсянкой. Людмила, надев очки, с подозрением разглядывала горло, но заметив, что это пустые уловки, пригрозила ленивице ремнем и упаковала портфель за неё.
Тем временем старший сын Петя метался по квартире в поисках дневника, заставляя Людмилу чувствовать себя в эпицентре урагана. Крикнув на нерасторопного Петра и поторопив всех, Людмила вывела младших на крыльцо, но задержались еще и из-за мужа, пытавшегося довести до блеска лобовое стекло на их ВАЗе. Когда наконец вся семья выехала, на столичном шоссе их встретила традиционная утренняя пробка, похоронив последнюю надежду успеть вовремя.
У офиса по продаже железнодорожных билетов Людмила едва не упала, поскользнувшись на мокром тротуаре, но удержалась, ухватившись за массивный чемодан, стоявший у входа. Она извинилась перед пожилой хозяйкой багажа, закатила чемодан поближе к той, и поспешила внутрь. Услышав от коллег, что начальник всё ещё в пути, Людмила облегчённо выдохнула и быстро выпила стакан воды.
Рабочий день закрутился, заставив позабыть о волнениях утра. В обед Людмила взглянула в окно. На перроне сидела та самая пожилая женщина с огромным чемоданом. В её лице отражалось чувство безысходности и усталости, а в руке она машинально сжимала билет, колыхающийся на ветру, как сухой осенний лист.
Как думаешь, давно она тут сидит? спросила Людмила у соседки по рабочему столу.
Говорят, уже второй день, прозвучал ответ.
А куда у неё билет? удивилась Людмила.
В Киев.
Странно. В Киев поездов хватает. Почему не уехала? Людмила налила в стакан чай из термоса, прихватила кусок домашнего пирога и подошла к одинокой пассажирке:
Вы меня, наверное, помните я сегодня утром за ваш чемодан вцепилась и не упала. Не расскажете, куда держите путь?
В Киев, безжизненно ответила женщина, принимая чай.
Людмила изучила билет и заметила:
Ваш поезд ушёл два дня назад. Почему вы остались?
Старушка поправила вязаную шаль и хрипловато сказала:
Я тут всем только мешаю. Не тревожьтесь, сейчас уйду. Она поставила стакан на скамью и попыталась встать.
Да не вставайте вы, пожалуйста, погодите. Тут сыро и холодно…
Ничего Я уже почти ничего не чувствую. Как будто всё внутри выгорело ответила она тихо и окунулась в воспоминания. Затем протянула Людмиле свой замусоленный платок с вышивкой и продолжила:
Мне, по правде, некуда ехать. Жизнь обычная, семейная. Сын, его жена Ну, не сумели мы поладить. Молодуха, хоть и красивая, а с характером. Сын исчез в её любви, а меня будто и нет. Купил мне билет к сестре в Киев и сам отвёз на вокзал. Не знал, что та сестра уже третий год как умерла, а квартиру давно продали. Не смогла ему сказать правду. Пусть у молодых жизнь будет, без меня. Вот и затянулась тут, жду, пока всё решится само собой. Пожалуй, смерть или больница для стариков всё что мне осталось Спасибо, что угостила, дочка. Только сейчас почувствовала, как проголодалась
“Дочка…” Тёплое слово, незнакомое, защемило неразвитую жилку в душе Людмилы, возвращая её мыслями в своё сиротское детство. Зависть к приёмным ребятишкам не ослабевала с годами. Рыжая, немного нескладная, не выговаривающая стихи, она так и не приглянулась ни одной семье. После детдома Людмила работала ученицей на комбинате, жила в коммуналке, а потом повстречала мужа и обрела свой дом.
“Дочка…” это слово растопило в ней тугу и наполнило сердечко какой-то тихой, нездешней радостью.
Людмила мягко коснулась плеча старушки:
Оставайтесь. После работы я заберу вас к себе домой. У нас огромная квартира. Места всем хватит. Не понравится никто не держит. Договорились? Людмила увидела слёзы в глазах женщины и дрожащий подбородок.
В машине они познакомились: Я Людмила, муж Олег, дети Петя и Лена. А вас как звать?
Называйте меня бабушкой Валей, улыбнулась старушка, согреваясь в уюте авто.
На следующий день был выходной. Людмилу разбудил нежный запах свежих блинов с кухни. На веранде стояла гора румяных кружевных блинчиков, а баба Валя ловко управилась со сковородой, радуя завтраком мужа и детей. Увидев хозяйку, она замялась:
Не сердись, дочка. Нашла у вас в духовке чудесную сковородку вот блины и получились славные. Присаживайся, попробуй.
После завтрака всей семьёй убирали листву во дворе, жгли костер, запекали картошку в золе. Баба Валя веселилась, напевая старинные песни, стала прямо на глазах моложе.
Ты не удивляйся, дочка. На войне меня прозвали Валей-конём всех раненых с поля вытаскивала. Потом в тыл на лечение, там и замуж вышла, сына родила. Муж вскоре умер от ран, вот я с сыном одна осталась. Но не пропала вырастила, выучила…
Она помолчала, затем бодро взялась за работу, песню продолжая.
В понедельник утренний беспорядок повторился: младшая опять просит остаться дома, старший мечется с учебниками, муж готовит машину. На крыльце Людмила увидела собравшуюся Валю с чемоданом:
Спасибо, дочка, за хлеб-соль. Но хватит у вас нахлебников…
Почему, баба Валя? Вам у нас плохо?
Хорошо, только кому нужны чужие люди?
Останьтесь! Нам будет вас не хватать! Блины ваши как у бабушки моей Не уходите. Прошу от всей души
Людмила подхватила чемодан, взяла Валю под руку и повела обратно в дом.
Как семья садилась в машину, Валя позвала:
Дочка, купи ещё одну сковородку. С двумя управляться с блинами куда удобнее.
Людмила тихо прошептала ей вслед:
Конечно, мама Валя
Иногда родные люди приходят к нам совсем неожиданно, и всё, что им нужно это немного тепла и открытого сердца.
