Привет, мам, пап, раздался восклицательный голос Кати на пороге, вы не поверите, меня замуж позвал Виталик, я сразу согласилась, даже и не думала!
Ой, Катька, ну ты у нас уже совсем взрослая, всплеснула руками Татьяна Ивановна, с любопытством посмотрела на мужа. Николай Васильевич, серьезный как всегда, молча переваривал новость.
Ну а что, мам, ты же знаешь, я институт закончила, устроилась работать в Волгограде, Виталик тоже трудится, решили пора и пожениться.
Виталика родители знали хорошо, городской парень, работал электриком, жил с мамой Ириной Борисовной в центре города, парень тихий, вежливый Ката его давно домой приводила, родителям нравился.
Свадьбу на себя взяли Татьяна Ивановна с Николаем. Все-таки жили в пригороде, свое хозяйство, огород, скотина но Виталик тоже скопил немного денег. Только Николай сказал:
Вить, ты деньги свои прибереги, молодым еще квартиру покупать, а на свадьбу мы с Тоней сами наскребем. Может, и мама твоя чем поможет.
Но у Ирины Борисовны разговор короткий:
Да какие у меня деньги, я сына сама поднимала, одна все тащила, ну совсем чуть-чуть, на подарок только если.
Родители Кати не стали на сватью злиться, но Татьяна Ивановна еще тогда почувствовала, как-то несимпатична ей новоиспеченная родственница. Решили отметить свадьбу скромно, в кафе, в Волгограде, главное чтобы молодым в радость было.
А потом, спустя пару месяцев, Катя с Виталиком решили брать ипотеку на однокомнатную. Первый взнос помогли собрать Татьяна Ивановна и Николай Ирина Борисовна в очередной раз развела руками: мол, одни кредиты, с пенсией не разбежишься. Катя с Виталиком въехали в свою квартиру, и через год у них появилась маленькая Светочка. Татьяна Ивановна регулярно что-то внучке покупала и, конечно, приезжала из своего поселка с гостинцами молоко, творог, картошка, огурцы все свое, деревенское.
Иногда Татьяна звонила Ирине Борисовне:
Ира, давай вдвоем внучке хороший подарок сделаем, ребенка все больше нужно.
Ой, Таня, ну совсем нет денег, вздыхала сватья, сама знаешь, одна тащусь на пенсию, помогаю, чем могу.
На Катькин день рождения Татьяна Ивановна с мужем опять навезли продуктов, сделали хороший подарок пачку денег вложили, а Ирина Борисовна принесла нелепую тысячу рублей, и то с долгими извинениями. Татьяне стало обидно, хотя она не ревновала к зятю и внучке ни внимания, ни денег. Просто грызло внутри, что сватья ничем не помогает.
Коль, жаловалась она мужу, как так: мы с тобой для своих детей всё делаем, не жалея, а эта всегда слезы льет и вечно без копейки. Ничего ей не надо, кроме себя самой. Я бы так не смогла работать надо, а не жалеть себя, немного жаловалась Татьяна. Вот уж если бы попалась тебе жена вроде нее все уши бы прожужжала своими бедами, только бы на твоей шее сидела…
А Николай Васильевич обычно молчал, слушал. За столько лет жену изучил: если промолчать самому спокойнее будет.
Татьяна замечала, что у сватьи всегда порядок: стриженая, с укладкой, ногти аккуратные, вещей модных хватает. Откуда деньги? На себя у нее, выходит, есть? Только ноет-то всегда… Но как-то после таких разговоров Николай вдруг сказал неожиданное:
Ну и правильно, что женщина за собой следит молодец, что не запустила себя, вот и выглядит к сорока пяти, будто на тридцать.
Татьяну аж злость взяла. “Да понятное дело, у нее кроме себя ничего и нет! В квартире живет без хозяйства, без огорода, времени полно. А мы в поселке утром встанешь в огород, потом куры-коровы, потом по дому, за молодыми присматривать вот и нет когда о себе думать,” обиделась Татьяна. Я и сама бы вот так, если бы у меня не заботы на каждом шагу! Попробовал бы ты эти заботы взять на себя…
Николай молча слушал, понимал, что спора не хочет жена бы любое его слово прокомментировала бы вдвойне. Дальше все шло как прежде: хозяйство на Татьяне Ивановне, Николай в основном работал водителем, дома только иногда помогал.
Светочке исполнилось три. Девочка пошла в садик но, как и у всех маленьких, то простуды, то сопли. Решили, что пока Ирина Борисовна будет за внучкой смотреть: пенсия, времени много.
Да посижу, конечно, а что мне все равно дома делать нечего! легко согласилась сватья.
Ну, хоть тут спасибо, порадовалась Татьяна Ивановна.
Через пару месяцев Татьяна стала замечать: Николай зачастил в Волгоград. “Тань, собери-ка сметану, картошки ведерко, отвезу дочке и сам как раз в город, детали попутно возьму для машины.” Татьяна с радостью собирала посылку зачем детям в городе с переплатой брать, когда свое, без химии, можно привезти из поселка.
Но стала подмечать: возвращается Николай все позже, а раньше, бывало, всё вовремя туда-обратно, и дома. А тут сидит у Кати с Виталиком и Светой до поздна.
Сначала махнула рукой, но когда стало явно, что поездки затянулись, до Татьяны вдруг дошло.
“Господи, да мой Николай, похоже, закрутил шашни со сватьей… Вот оно что. Проверю-ка теперь!”
В следующий раз, когда Николай собрался в город, Татьяна вдруг заявила:
Коль, а я с тобой хочу по внучке соскучилась, и кое-что прикупить надо, и смотрит прямо в глаза. Николай растерялся, но спорить не стал кивнул.
Пока ехали, Татьяна приметила муж мрачный, видно, приуныл.
Чего-то ты не в себе, подтрунила жена. Или не нравится, что я с тобой поехала?
Да голова что-то разболелась, буркнул Николай.
Дверь у дочери открыла Ирина Борисовна в халате нараспашку, ярко накрашенная, радостная только увидела Татьяну, улыбка мигом с лица сползла.
Ой, а я гостей не ждала! робко, сразу халат застегнула.
Посидели, поиграли со Светочкой, подарки привезли, потом малышка уснула. За чаем Татьяна заметила: как Ирина Борисовна на Николая посматривает глазами прямо стреляет, тот ей в ответ тоже недвусмысленно так улыбнется.
“Во дают! При мне даже не скрываются… вот уже куда дело дошло”, подумала Татьяна, но вела себя спокойно.
Выйду во двор, покурю, сказал Николай и вышел.
Как только закрылась дверь, Татьяна Ивановна сразу к делу:
Ира, давай без дураков: нечего из себя обиженную овечку строить. Все я вижу ваши взгляды, ухмылки. Если на мужика охота заводи себе своего, а моего мужа не тронь, нечего чужими играться. Стыдно должно быть перед внуками, перед детьми, перед самой собой. Хватит глазки строить, чужой муж не твой.
Ирина Борисовна аж осунулась, заполыхала, как мак. Не ожидала такого от “простушки” Татьяны. Думала деревенская, хозяйством занята, ничего не заметит. А тут…
Уходя, Татьяна сказала еще раз:
Я не дура, с меня хватит запомни: мой муж только мой.
По дороге домой Татьяна сказала Николаю:
Теперь, дорогой мой, поедешь только со мной. И не надо тебе отвозить продукты одиноким женщинам, если дети на работе. Я сама внучку навещу, а ты дома хозяйство тяни. Предупреждаю один раз считай, дважды не повторяю.
Вечером позвонила Катя на маму обиделась:
Мам, зачем ты Ирину Борисовну обидела, она ведь нам с дочкой столько помогает! Ты просто на папу ревнуешь, а там ничего такого нет!
Татьяна рассердилась еще больше:
Дочка, тебе вся жизнь впереди, сама поймешь со временем. Приятно тебе будет, если твой муж частенько будет засиживаться, скажем, у твоей подруги? А здесь взрослые люди все понимают без слов. Твоя бабушка может помогать внучке, это здорово, но глазки строить чужому мужу не дело. И помни: мама у тебя одна, и то, что ты имеешь заслуга моя, а не папы. Папа у нас ну, своеобразный. Если что, я сама к вам приеду, с внучкой посижу.
Мам, извини, я по словам Ириной Борисовны все поняла, а теперь вижу по-другому все.
Правильно, сказала Татьяна.
С тех пор Николай больше не рисковал обеих теперь всегда берет с собой, сам даже иногда предлагает сходить вместе. Татьяна, наоборот, рада бы лишний раз к внучке заехать. Муж будто бы стал внимательнее, в хозяйстве помогает, а Танька даже появилась возможность заняться собой и прическа, и маникюр. “А чем я хуже сватьи?” думала Татьяна и улыбалась.
Вот и сказочке конец, а тебе добра цените себя и не позволяйте никому сесть на шею.
