Ваня, не считай голубей!
Уже который день Ваня воротит нос от еды, которую предлагает ему Мария:
Ну что ты, золотой мой, это же те же самые пельмени, что и Алексей Петрович тебе приносил! Не придёт он пока… Ждать бесполезно, Мария только руками развела
Картина, как в хорошем советском фильме… На длинной бело-синей остановке все рабочие из завода, ожидающие маршрутку, сбились в кучку у одного края. Вторая половина остановки пустовала, если не считать рыжего, клочковатого пса с невнятной шевелюрой, который королевски растянулся перед покосившейся лавкой…
Ване было уже четвёртый год, а жизнь он знал, как свои четыре лапы. Каждый день он коротал прямо на остановке возле общаги для рабочих. За общежитием завод, за заводом пустырь. Нудятина смертная Ваня там исследовал каждый камушек и каждый пенёк.
Как превратился в Ваню, и сам рыжий пес не помнил. Так его прозвали несколько женщин из общаги пожалели сиротиночку, стали подкармливать. А остальной народ Ваню обходил десятой дорогой. Не смотрел Ваня никому в глаза жалобно, хвостом не махал бузотёра из себя изображал. По повадкам как старый сварливый дед: всем недоволен, на всех ворчит, даже прохожих умудряется распугивать.
Что можно хорошего сказать о людях? Да, собственно, ничего. Пара тёток, что его иногда кормили, Ваня так и быть из человечьего большинства вычёркивал. А остальные и вовсе не интересовали. Голубей не любил, воробьёв сторонился, а на бестолковое воркование смотрел с презрением.
Щеняча вера в то, что все специально тянутся рукой, чтобы погладить у Вани выветрилась вместе с последними молочными зубами. Ни одной иллюзии!
А вообще, большинство людей, как и голуби, издают какие-то унылые, раздражающие звуки. То на остановке повздорят, то пихаются туда-сюда, то пса гоняют подальше, чтобы не мешался.
Чего их любить-то? И не спрашивайте!
С голубями отдельный гешефт эти нахалки воруют у него еду, что Мария подсовывает да соседки подбрасывают.
Ваня бросался на пернатых, а те гурьбой прочь, потом вернутся, даже толком не посовещавшись. Спору нет, наглости у них хоть отбавляй. Так и текут дни: с голубями повоюет, на двуногих полаят, своих подданных пересчитает…
В общем, не так уж и плохо было жить на остановке. Конечно, не Зимний дворец, но от метели хвост укрыть, от местного ливня спрятаться можно, а в жару и тенёк найдётся. Вот только людской муравейник не прекращался…
Ой, распластался тут! Барин нашёлся! чей-то валенок попытался наступить на бок Вани.
Пёс лениво открыл глаз. Валенок захотел через него переступить, но Ваня, как хозяин остановки, решил иначе:
«Драться захотел? Ну, погоди!»
Пёс молниеносно вскочил. Валенок попытался отступить с честью, но подошла маршрутка. И снова Ваня не простил: этот же человечек всегда умудряется улизнуть под гудок автобуса, хотя заслужил быть облаянным сполна!
Впрочем, в этот раз валенок остался сиротливо валяться на остановке. Без ноги буквально и морально.
«Так тебе и надо!» самодовольно решил Ваня, опробовав цивильный, слегка пережёванный трофей со всех сторон и гордо отбуксировал его за мусорный бак.
Катя, не трогай этого нелюдимого пса, вздохнула одна женщина и подтянула за собой подругу.
Бешеный какой-то, ни ума, ни сердца, согласился мужик с сигаретой.
Окурок взметнулся и, конечно, не попал в урну чуть не задел Ваню. Тому оставалось только огрызнуться и облаять нарушителя. Мужчина, бормоча и отмахиваясь, ушёл на другой конец остановки…
*****
На следующий день Ваня снова встретил хозяина валенка. Причём тот был не один!
Вот он! палец его грозно тыкал в Ваню, однако сам стоял подальше. Вот эта бешеная собака! Сделайте что-нибудь, я вас умоляю!
Что именно? равнодушно удивился второй мужчина. Вы не первый, кто жалуется. Но у нас тут спецслужбы ловли собак нет.
Владелец валенка уже руками размахивал, трещал, как сорока. А Ваня внимательно слушал, уши навострив.
Вскоре второй мужик тоже перешёл на рык. Ваня смотрел на них с финским спокойствием: Вот, глядел бы и любовался!
Вы же охранник! завёлся валеночный. Накажите как-нибудь эту зверюгу!
Пёс мордой даже не повёл. Для полной сатисфакции только ухмылки не хватало, но наблюдать за ругающимися людьми Ване нравилось больше, чем гоняться за голубями.
Я общежитие охраняю, а не остановку, отмахнулся охранник, уходя. Потом махнул рукой: Да косточку ему киньте да не мучайте голову, не будет он вас больше гнать.
Совет был добрый.
Ой, ну спасибо! Может, мне ещё и щи из столовки в миску ему выливать?! ехидно ответил валенок. Глянул на Ваню: А ты, пёс смертоносный, чего злобу держишь? Или лаять разучился? Ай-яй-яй!
Зверюга, едва уловив интонацию, тут же помог недовольному ускакать в автобус быстрее бывалого зайца.
Ваня с энтузиазмом облаял уезжающее транспортное средство, а за запотевшим окном всё ещё виднелись злые брови Алексея Петровича такое вот имя носил владелец валенка…
В следующий раз встретиться им было не миновать. Алексей Петрович только что получил новую должность заместителя директора на заводе: всё для него было впервые, и неудачно сложилось с этим рыжеватым отпускником с остановки. Машину ещё в ремонт сдал, каждое утро встречает на остановке сердитый лай. Какого лешего этот хозяин остановки его невзлюбил?!
С этого дня Ваня официально объявил Алексея Петровича своим заклятым врагом: остальные люди не существовали, он ждал ровно того автобуса, из которого тот выходит, чтобы начать утренний спектакль!
Алексей Петрович решил послушать совет смотрящего: хватит уже ловить на себе смешливые взгляды заводских! Купил Ване котлету в столовке.
На, угощайся, вытряхнул пакет перед носом пса и стал ждать.
Ваня, уже приготовившийся к боевому облаиванию, не вынес запаха. Его подкупили старой доброй котлетой…
Её не стало, будто её и не было. Ваня вылизал место так, что асфальт засверкал. А после этого вопросительно посмотрел в глаза Алексею Петровичу.
Вот делов-то! Мало тебе? Ну знаешь У меня жены нет, сам их готовить не умею, а из столовки тебе таскать так и разориться можно! На твою злобную морду пельмени-то не напасёшься!
*****
Наутро Алексей Петрович поразился.
Алексей Петрович, смотрите-ка, Ваня вас разлюбил что ли? Совсем не лает! Ивановна, секретарь с румяными щеками, рассмеялась.
Эге, Ивановна, надо ж, зауважал видимо, изобразил он гордость, а сам с подозрением смотрит на пса.
С тех пор рыжий упрямец привык ждать от Алексея Петровича угощение и вот уже их утренние переговоры обрели общий язык.
Становилось прохладнее… На город подкрадывалась зима. Однажды утром остановку припорошило великолепным слоем снега. С полей разгулялся ледяной ветер.
Алексей Петрович привычно выкладывал перед Ваней котлету и что только удавалось прихватить.
Пес, дрожа, внюхивался в пришедшее угощение. Но котлета исчезла едва ли не раньше, чем он успел сообразить, что это было. Верно, самая неуловимая в мире котлета!
Маршрутка, Алексей Петрович! одёрнула секретарь Ивановна. Он только рукой махнул.
Эх! буркнул с тоской Алексей Петрович и пошёл обратно к проходной.
Чуть позже чья-то рука в черной перчатке осторожно потрепала Ваню за ухо.
Что, подмёрз? Не такой уж ты страшный в пургу, правда? Ложись, на картонку будет потеплее. Вот ещё котлетка…
*****
В субботу Алексей Петрович остался дома. Кусты перед его новым домом на окраине города укрыло плотным снежным одеялом. Ветер гнал хлопья куда попало.
Алексей Петрович яичницу с колбасой себе зажарил, плотно позавтракал, пошёл в сарай за лопатой. Путь к калитке разбрасывает лопатой, а сам уже не здесь мысли о чём-то далёком…
Поглядел на мелькающие в вихре снежинки, вздохнул, кинул лопату и помчался прочь со двора…
На остановке в этот день было пусто такое бывало. Людей почти не бывало, но маршрутка открывала двери, и вываливало всего пару полусонных пассажиров.
В такие дни желудок Вани требовал еды особенно громко. Марии из общаги тоже не было
Ваня вылез и подумал, что придётся топать к магазину и жилищам людей авось подкинут чего скромного, если на остановке никого доброго не найдет.
Он уже собрался идти, когда морозная маршрутка вдруг подрулила к самой его коробке.
Куда собрался? Уйти по бурану, что ли?
Алексей Петрович выложил Ване несколько пачек сосисок. Пёс ел с таким азартом, будто сосиски вот-вот исчезнут.
Котлет нет столовая по выходным закрыта, зачем-то оправдывался Алексей Петрович. Вот ещё что взял
На остановке появилась огромная коробка с потёртым одеялом внутри.
Больше ничего не придумал! Заходи. Там точно не хуже.
И вдруг будто ветра и снег перестали существовать. Внутри у Вани всё согрелось. Вот это, оказывается, и есть счастье
Никто никогда для меня такой штуки не приносил думал Ваня, прижимаясь к пледу.
*****
Ваня несколько дней подряд не брал корм у Марии.
Ну перестань, это же те же самые котлеты, что Алексей Петрович тебе таскал. Не придёт он пока, заболел сильно, Мария снова руками развела.
Пёс поджал уши и смотрел на неё.
Он подскакивал каждый раз, когда двери маршрутки скрипели, или кто-то выходил из проходной завода. Но его не было
Ваня закутывался в свой плед. За остановкой голуби возились за крошкой хлеба, всяк хотел унести побольше в свою нору.
Он зевнул, фыркнул: Тоже мне, птицы! У меня и у самого тайник под остановкой, только не воронятник, а под мусоркой.
Ваня вылез, сунулся к старой дыре вот он, валенок. Он ведь его помнил! Когда-то терпеть не мог его, а теперь…
Странное чувство разрывает. Вытащил валенок. А где же Алексей Петрович? Ваня понял, как люди прозвали этого человека. Его человек
Да какой же ты друг, если пёс обзавёлся человеком, а потерял его?
Ваня сварливо рыкнул на голубей. Не буду больше с вами тут сидеть!
Алексей Петрович! Алексей Петрович!
Ваня загорелся: услышал сквозь шум ветра знакомое имя. Девица с телефоном в руке повторяла снова и снова.
Мария сняла автобусную пересадку, а за ней, словно призрак, в пассажирский салон нырнул рыжий хвост с зажатым в зубах валенком
*****
Ваня с нескрываемой радостью следил за девушкой. Она на весь автобус кричит: Алексей Петрович!!!.
Мария, замотав шарф потуже, спрыгнула на снег, а пёс за ней, волоча черный валенок.
У Вани на душе отплясывал карагод: чего это он жаловался на снежок? Когда под сапогами Кати снег скрипит ну, куда приятнее!
Мария позвонила в звонок, и скоро на крыльце раздался знакомый голос. Пёс с радостным воем врубился в проход, уронил валенок. Мария опешила, поскользнулась, документы весело плюхнулись в сугроб…
Алексей Петрович, может, вы сначала меня поднимите, а потом уже с собакой обниматься будете?! взгрустнула Мария.
Глаза Алексея Петровича светились хоть художнику рисуй такую встречу. Слёзы? Вот уж хлопоты…
Это ты ко мне пришёл? Пришёл? И гостинец принес, да? обнимал пса одной рукой, второй прижимал валенок.
Марию тоже подняли, отогрели, напоили горячим чаем.
Вот не пойму одного, Алексей Петрович, сказала Мария, наблюдая, как пёс возится на кухне, почему вы раньше пса не забрали? Дом-то большой!
Боялся, вздохнул Алексей Петрович, один жил долго. А пёс это и забота, и ответственность, и маленькая семья Теперь уж точно не отпущу. Выздоровлю и пельмени готовить научусь.
Значит, вас брать надо штурмом! Мария замахала рукой, хорошо, что Ваня сам всё решил.
А сама спрятала улыбку в чашке чай пила, но, кажется, впервые с настоящим теплом на душе.
