Сковорода для блинов
С утра у Надежды Николаевны, как водится у порядочной российской женщины, разыгрывался утренний спектакль с элементами драмы и фарса. Пролетая по квартире в попытке успеть на работу, она уже мысленно пересчитывала, сколько рублей уйдёт на очередной штраф за опоздание, и как ей придётся снова выслушивать вкрадчивое морализаторство своего начальника человека, часы и будильники которого, кажется, заведённые атомной энергией.
Причиной завала дня, как обычно, были дети. Второклассница Варя, приняв характерный для русских школьников вид жертвы, ныла, что не будет есть кашу, потому что у неё, мол, горло болит и, вообще, пора немедленно вызывать врача. Надя, вооружившись очками и стетоскопом (ну, хоть и стареньким, игрушечным ни к чему настоящие, когда всё равно диагноз симуляция), провела осмотр, не найдя никаких следов эпидемии. Под угрозой ремня и внеплановой разлуки с мультиками, дочка, причитая, отправилась в школу.
В это время старший сын Коля, парень живой и шумный, традиционно устраивал челночные пробежки по квартире, вопя, что «дневник опять куда-то сам ушёл». На этих скачках у Нади уже развивалась лёгкая морская болезнь. Припугнув обоих, она быстро сгребла Варю, вывалилась с ней на лестницу и, дружно натянув куртки, попыталась грузиться в машину. Тут, как назло, супруг Иван задумал вспомнить о русской любви к чистоте: протирал стёкла и так долго возился с тряпкой, что Надя уже чуть сама не помыла эту бедную машину, чтобы только ехать.
Естественно, когда семейство неслись по проспекту Ленина, их догнала длиннющая московская пробка. Мечта о пунктуальности растаяла где-то между маршруткой и бледным солнцем за окном.
Подбегая к родному офису а работала Надежда Николаевна в не самой романтичной точке продажи железнодорожных билетов, она эффектно попыталась попасть в дверь, но едва не влетела всеми своими сорока килограммами на ледяную лужу. Спас её чемодан, по габаритам напоминавший холодильник «ЗИЛ»: Надя уцепилась за него, устояла на ногах и, изобразив перед публикой виноватую улыбку, откатила баул к его немолодой владелице.
Внутри офиса оказалось, что шеф ещё только разминает свой профессорский лоб где-то в метро, и напряжение немного спало. Надя одним махом осушила кружку чая (крепкого, как отечественное законодательство), затарилась рабочими бумажками и начала втягиваться в рутину.
Через полчаса и не вспомнишь, что утром хотелось на пенсию! Но в обед, выглянув в окно зала ожидания, она увидела знакомый силуэт: всё та же бабушка с чемоданом из анекдота. Что-то было в ней странное взгляд какой-то усталый, мятую посадочную на Смоленск жевала рука, а сама женщина сидела, как избушка на курьих ножках: никуда не спешила и, кажется, из этого времени выпала.
Давно она тут сидит? поинтересовалась Надя у коллеги Ларисы.
Говорят, уже второй день кукует
А билет куда?
В Смоленск, естественно.
Так до Смоленска хоть каждый час поезда отправляются. Почему не уехала? Надя подкинула чашку чая и кусок домашнего кекса, подошла к старушке и дружелюбно подсела:
Простите, а вы меня с утра, может,спасли от позорного падения. Куда путь держите?
В Смоленск пожала плечами пожилая дама и вздохнула так, будто экзамен по математике провалила.
Посмотрев на билет, Надя ахнула:
Ваш поезд ушёл аж два дня назад! Почему вы здесь до сих пор?
Бабушка поправила шляпку с модной когда-то в 1975-м вуалью и нехотя объяснила:
Кому я тут мешаю, дочка?.. Сижу и никого не трогаю… Никому я теперь не нужна. Сын выгнал, чтоб своей невесте досадной понравиться, упаковался с чемоданом и на вокзал. А сестра моя в Смоленске давно скончалась, дом продали. Сын этого не знал, а мне сказать язык не повернулся Вот сижу, жду: может, само как-нибудь рассосётся, может, скорая подберёт Спасибо тебе, родная, хоть плюшкой накормила: чего-то и сердце теплее стало.
Слово «дочка» в устах незнакомой бабушки откатило Надежду Николаевну в своё непростое детство, в затёртый коридор детдома, когда она впервые завидовала счастливым девочкам да-да, тем, кого красивые мамы уводили по домам, а её, рыжую и нервную, не забирал никто. Комнатка в коммуналке, долгий путь к семейному счастью, которое, слава богу, таки нашлось под крылом Ивана и двух неугомонных детей.
От этого «дочка» Надя внутри немного отпрыгнула детским голосом, и тепло будто разлилось по всей груди, как горячий кисель.
Ласково прикоснувшись к руке бабушки, Надя почти шёпотом сказала:
Ой, да ну Никуда не уходите! Кончится рабочий день поедем к нам. У нас дом большой, места хватит. Не понравится вернётесь на вокзал, если плохо будет. А пока давайте горячего чая, согревайтесь. Договорились?
Старушка посмотрела на Надю и в уголках глаз дрожали слёзы, которых она стеснялась.
В машине познакомились уже как надо:
Я Надежда, муж Иван, дети Коля и Варя. А вас как величать?
Зовите меня баба Дуся, ответила бабушка, разморозившись на мягком сиденье.
На следующее утро был выходной. Надя проснулась от запаха блинов, который разносился по всей даче как весна по полям. Надев халат, выбежала на веранду и что видит? Баба Дуся виртуозно орудует на кухне старой сковородой, запекая на ней ценные блины-бабочки, а муж с детьми уже сидят, словно в ресторане: только «шоколад на поток!» просят.
Увидев Надю, Дуся защитилась:
Не ругайся, я тут хозяйничала. Отыскала в духовке твой «чугунный артефакт» он блины не жжёт! Садись, попробуй, пока горячие!
После сытного завтрака все вместе сгребали листья, жгли костёр, в который традиционно кидали картошку. Надя со стороны любовалась, как бабушка суетится, молодеет, успевает шутить и что-то напевать себе под нос.
Ты не удивляйся моей бодрости, дочка В госпитале меня Дуся-лошадь прозвали всех раненых тягала, пока сама не сломалась. Потом домой, потом замуж Муж быстро угас раны, ведьма война. Осталась с сыном, одна… Но ничего, выжила, всех вытянула!
А потом, понедельник снова начинался со своих любимых криков и сбора тетрадок. Надя с сыновьями вылетела на крыльцо и тут видит Дуся собралась, чемодан натужила:
Спасибо, дочка, намаялась, напринималась, пора честь знать
Бабушка Дуся, что ж вы уходите?! Нам у вас теперь целый «домашний фронт»! Да кто ж мне ещё такие блины испечёт? И вообще вы теперь наша
Надя весело схватила бабушкин баул, подхватила под руку и повела обратно в дом.
Семья уже грузилась в машину, когда с веранды раздался голос Дуси:
Надя, купи ещё одну сковороду, а? Мне бы вдвоём сковороды блинов напеку, на всю ротонду хватит!
И не услышала бабушка, как Надя, улыбаясь, прошептала:
Конечно, мама ДусяНадя засмеялась, чувствуя, как легкость возвращается не только к бабе Дусе, но и ко всем в доме. Солнечный свет обогрел кухню, в кресле, у окна, расцветал старый фикус тоже, кажется, оживленный новыми песнями, запахами и голосами.
Куплю! крикнула Надя, уже предвкушая, как в следующее воскресенье их маленькая кухня превратится в огромный корабль, отправляющийся с блинами в плавание по морю забот и нежности.
Дети радостно зааплодировали, Коля уже размечтал, что «бабушка Дуся» научит его жарить оладьи в форме медалей, а Варя вырисовывала целую картину, где все они за столом как большая дружная семья, где место для каждого.
И вдруг Надя поймала себя на мысли, что утренняя суета, ожоги и опоздания всё это вовсе не хаос, а музыка её собственного счастья. Сковороды, которые стучат и звенят, напоминали: дом и есть те люди, кого ты однажды согреешь своим теплом, даже если кто-то впервые зашел просто “выпить чаю”.
В этот момент где-то в груди защекотало от простой мысли иногда, чтобы обрести целую новую семью, достаточно просто позвать на завтрак кого-то, кому сегодня некуда вернуться.
А блинов, точно обещала Дуся, хватило на всех. Ещё и соседям унесли потому что, когда в доме две сковороды, места для одиночества не остаётся вовсе.
