Сковородка для блинов
По всем признакам, Варвара сегодня рекордно опаздывала на работу и это грозило не только урезанной премией, но и душещипательным монологом начальницы Раисы Ивановны, известной среди сотрудников как «железная улыбка». Виновником катастрофы был классический утренний хаос. Второклассница Люба вдруг заявила, что её завтрак «каша смерти», и стала жаловаться на ужасную боль в горле, чтобы не идти в школу. Варвара, нацепив очки, с важным видом стала проверять гортань: ни красноты, ни температуры, только артистические слёзы. Повелась бы кто другой, но не Варвара пригрозила Лёбушке строгостью, всучила ей рюкзак и направила к выходу с напутствием: «Будешь симулировать оставлю без интернета».
В это время старший сын Петя бегал по квартире как угорелый, выискивал пропавший дневник среди мешка обуви, стопок учебников и забытого на прошлой неделе велосипедного звонка. Каша остывала, нервы Варвары накалялись. Пришлось гаркнуть: «Петя! Дневник на подоконнике, там же где обычно лежит!» Сунула Любу в сапоги, схватила ключи, выскочили они на улицу, и тут выяснилось, что машина не отмыта от ночного дождя муж Игорь задумался о «высоком», забыл всё на свете, с тряпкой вышел только когда вся семья уже дёргала ручки дверей.
Когда, наконец, все загрузились и выехали на Кутузовский проспект, Варвара поняла, что уже даже надёжный будильник Яндекс.Станции ничем не поможет в темпе улитки вся Москва стояла в пробке. Оставалось только включить любимую «Мумий Тролль» и смириться с судьбой.
Подбегая к своему офису окошку по продаже железнодорожных билетов Варвара чуть не повторила судьбу фигуристов: ледяная корка на тротуаре намеревалась познакомить её с асфальтом поближе. Спас ситуацию огромный чемодан: уцепившись за него, Варвара осталась цела, хотя гордость слегка помялась. Владелица тяжёлого баула оказалась пожилой женщиной, извиняясь, Варвара катнула ей чемодан и пулей унеслась в контору, где с облегчением узнала: начальница ещё не пришла! Закинув рюкзак под стол, одним махом осушила гранёный стакан воды и села за рабочее место, надеясь, что дальше день будет менее увлекательным.
Однако минут через тридцать работа закружила её с новой силой. Только в обед произошла пауза Варвара взглянула в окно и увидела ту же пожилую даму с гигантским чемоданом. Бабушка сидела на скамье, с виду совсем раскисла, лицо без выражения, на глаза налипли усталость и покорность. В кулаке билет, который трепыхался, как осенний лист. Глаза же, выцветшие, казалось, не замечали ни ветра, ни дождя, ни холода словно сидела не на вокзале, а в другом измерении.
Слушай, Катя, а бабулька та сколько тут уже сидит? шепнула Варвара коллеге.
Говорят, второй день мается, пожала плечами Катя.
Куда она едет, не знаешь?
До Пскова у неё билет.
Странно, в Псков каждый день четыре поезда ходит. Чего ж не уехала?
Варвара заварила чай в поношенном офисном термосе, захватила кусок шарлотки, вышла и подсела к бабушке:
Вы меня простите, ваш чемодан сегодня буквально спас мою пятую точку. А куда путь держите, если не секрет?
В Псков, безжизненно отозвалась бабушка, попивая чай из стакана с подстаканником.
Варвара глянула в билет, протёрла очки поезд должен был уйти два дня назад. Она осторожно спросила:
Но, смотрю, ваш поезд давно уже ушёл. Почему вы остались?
Бабушка поёжилась, поправила фетровую шляпку, прерывисто хмыкнула:
Похоже, и тут не ко двору пришлась Сейчас отсяду, не переживайте.
Поставила стакан, попыталась встать, но Варвара мягко притормозила:
Да бросьте, сидите сколько хотите. Здесь холодно, сырость вас простудит ведь!
Мне уже всё равно тихо вздохнула бабушка, выуживая из потёртой дамской сумочки вышитый платочек. История банальная: младшему моему невестка досталась на редкость хваткая. Сын на ней помешался, а всё, что я ни скажу её обижает. Вот и решила молодёжь избавиться от «старого балласта»: купили билет, собрали всё, что нужно, и высадили меня на вокзале везти к сестре в Псков. Только сестра-то три года назад умерла, её дом давно продан. Сказать сыну побоялась не осмелилась. Вот и сижу здесь, чужая сама себе, жду чего-то Старость, чёрт её возьми, вредная штука. Спасибо тебе, дочь, за чай и пирог только сейчас поняла, как проголодалась.
«Дочь» это слово, неожиданно сказанное чужим человеком, метко полоснуло по душе Варвары. Перед глазами мелькнуло детство: сиротский дом, зависть к тем, кого усыновили, и вечное ожидание чуда, которое всегда проходило мимо рыженькой, нескладной девочки, не умевшей выразительно читать стихи на утренниках. После выпуска отправили работать на суконную фабрику, дали уголок в коммуналке Вот уж где настоящая школа выживания. Повезло встретила Игоря, вышла замуж, стала мамой да вот сиротская тоска до сих пор где-то под ложечкой сидит.
«Дочь» Тёплым облаком разлилось это слово по нутру, уняло тревоги, согрело сердце.
Варвара осторожно коснулась плеча женщины:
Послушайте, никуда не уходите. Смена закончится поедем ко мне домой. Дом у нас большой, всем найдётся угольок у плиты. Не понравится привезу обратно. Договорились?
Бабушка всхлипнула, подбородок задрожал:
Спасибо тебе Я Антонина Сергеевна Но дома меня все Тоней звали.
Дальше продолжили знакомство уже в поезжающей Ладе: Варвара, муж Игорь, дети Петя и Люба, и баба Тоня с потяжелевшим на глазах чемоданом.
Наступил выходной. Варвара проснулась от жителейских запахов на весь двор. На кухне баба Тоня колданула такую стопку блинов, что Петя с Любой едва не подрались за последний. Увидев Варвару, баба Тоня развела руками:
Не ругайся: нашла у тебя в духовке сковородку вот и решила на радость стряпню устроить. Садись к столу, отведай бабкиных угощений!
После завтрака все дружно хватились за сад: сгребали листья, жгли костры, запекали картошку в жару. Баба Тоня ни на минуту не присела, напевала под нос что-то своё.
Тебе, Варя, не удивляйся: меня в батальоне «Тоня-лошадью» прозвали всех раненых с поля вытаскивала, пока самой пулю не словила. В тылу долечилась, там и замуж вышла, сына подняла Игоря моего война закопала, домой задохликом вернулся, долго не протянул. Вот так и ковырялась одна. Но ничего, выжила, да ещё сына в люди вывела.
В понедельник к дому подкралась старая суета: Люба хныкала, Петя суетился, муж уже завёл мотор, Варвара одевалась на бегу. Выскочила и вдруг видит: баба Тоня стоит на крыльце, чемодан у ног.
Спасибо, доченька, за приют. Пора мне и честь знать
Баб Тонь, что ж вы! Вам не понравилось?
Понравилось, золотко. Но кому нужен на кухне чужой человек?
Но тут вбежал Петя:
Баба Тоня! Оставайтесь! У нас всегда в запасе для вас место есть, и блины ваши лучше всех! Да вы теперь наша родная!
Варвара схватила чемодан (оказался совсем не тяжелым вдруг), взяла Тоню под руку, и они зашагали в дом.
Когда семейство уже расселось в машине, с веранды донёсся голос бабы Тони:
Варенька, купи мне, пожалуйста, ещё одну сковородку. С парой блинов быстрее печь а то ваши мужчины такой аппетит показали!
И не услышала она, как Варвара счастливо и тихо ответила:
Хорошо, мамочка ТоняВарвара улыбнулась до ушей и рассмеялась:
Да разве в сковородках счастье, баб Тонь? Да хоть три их, лишь бы на кухне запах да смех не переводились!
Вот-вот, подмигнула Тоня, уже доставая из кармана фирменный платочек. А я, видать, опять по делу пригодилась вся семья сыта, дом полон, холодным утрам не страшна ни одна пробка!
Варвара взяла бабу Тоню за руку, крепко сжала и впервые за много лет ощутила не пустоту, а благодарную полноту жизни. Впереди их ждали ещё сто разных хлопот, затянувшиеся уроки, забытые в духовке пироги и внезапные семейные собрания на кухне за румяными блинами. Но сегодня на душе у всех было светло и уютно, как в доме, где давно ждали возвращения своей бабушки даже если встретили её только вчера.
А на крыльце осталась стоять подрумяненная сковородка как символ того, что в каждом доме можно снова начать жизнь с чистого листа. Нужно лишь однажды рискнуть впустить в него чужого человека, чтобы однажды навсегда стать семьёй.
