Представляешь, прошло уже пятнадцать лет после моего развода, и тут я совершенно случайно встречаю свою бывшую свекровь, копающуюся в мусорном контейнере за офисом, где я сейчас работаю.
Такой резкий поворот прошлого… Я узнала Веру Семёновну сразу, хотя и не поверила сначала своим глазам. Когда-то, пятнадцать лет назад, именно она была моим главным защитником во время развода с её сыном Ильёй. Когда я осторожно спросила, что случилось с её жизнью, рассказ был такой, что у меня слёзы на глаза наворачивались и не оставить это просто так, я не могла.
Мне сейчас 39. Если бы месяц назад меня спросили, может ли прошлое вновь схватить тебя за горло, я бы только посмеялась мол, давно всё пережито, разложено по коробочкам, и уже не болит. Как же я ошибалась…
В свои двадцать четыре я развелась с мужем, Ильёй. Мы тогда совсем зелёные были бедные, спорили по пустякам, деньги в банке считали до копейки. Потом узнала, что он меня изменяет. И это не было случайностью просто привычка, враньё на каждом шагу. Я чувствовала себя посмешищем, будто вокруг все знали, только не я одна. Когда решилась подать на развод, он отнёсся к этому, будто это что-то совершенно обыденное даже плечами пожал.
Все ждали громкого скандала, истерик, угроз. А вот реакцию Веры Семёновны никто не ожидал. Пришла к ней, не зная, куда себя деть. Она всегда была рядом, поддерживала меня, даже когда с Ильёй было сложно. Я чувствовала, что она заслуживает знать всё сама. Встретила она меня с запахом пирогов, как обычно, но до кухни я не дошла.
Я ухожу от Ильи. Он мне изменял, сказала я ей прямо.
У неё лицо сразу потемнело, она опустилась на стул, руки затряслись, и вдруг слёзы, вздохи. Всё повторяла сквозь слёзы, что сына своего не так воспитывала. В итоге я, преданная, утешала её.
На разводе она выбрала меня, не сына. Представляешь? Ради меня своего сына отвергла. Потом обняла на ступеньках здания суда и сказала, что я заслуживаю лучшего. Тогда я в последний раз её и видела… до той злополучной встречи три недели назад.
В тот день в офисе работаю в логистике неподалёку от центра Новосибирска всё шло наперекосяк: системы барахлили, пара людей написали заявление, кофе пролился на отчеты. Я вышла на задний двор, просто чтобы отдышаться, и тут увидела женщина, старенькая, в большой серой куртке, роется в помойке.
Я уже уходить хотела, а потом взглянула внимательнее это была Вера Семёновна. Постарела, похудела, усталые глаза… У меня аж живот скрутило.
Вера Семёновна? прошептала я.
Она тут же вся смутилась видно, хотела убежать. Я попросила, чтобы она осталась. Призналась потом тяжело, будто ей кружевные грехи прощать надо.
После развода она поставила Илье ультиматум или он меняется, или она с ним больше не разговаривает. Он обвинил её, что она плохая мать, развернулся и исчез несколько лет. А потом вдруг одной ночью пришёл к ней с маленьким сыном на руках, малышке тогда года два было: мол, мама ребёнка ушла, я не знаю, что делать. Вера Семёновна приютила их ради ребёнка.
Спустя неделю Илья вновь исчез, оставив мальчика. Вера Семёновна вкалывала на двух работах, продала мебель, украшения, все, чтобы его вырастить, но квартиру всё равно потеряла.
Сейчас мы ночуем в машине. Я её ставлю рядом со школой чтобы утром он мог пойти на уроки, тихо сказала она.
Я тут же настояла, чтобы она привела мальчика, Лёшу. Лёша глаза настороженные, видно, всегда готов защититься или убежать. Забрала их обоих к себе домой. Без лишних разговоров и извинений. В ту ночь они спали в свежих простынях, а Лёша уснул так крепко, будто впервые за долгое время мог расслабиться.
Потом выяснилось, что у Веры Семёновны даже не оформлены документы на опеку. Вместе пошли в суд, всё оформили официально, чтобы Илья, появись он хоть завтра, не мог забрать у неё ребёнка.
Прошло несколько недель. Лёша пошёл в школу, Вера Семёновна ожила, готовит на моей кухне, у неё появился снова смысл жить. Как-то вечером, когда она мыла посуду, вдруг зарыдала:
Ты не должна так нам помогать, особенно после всей той боли из-за Ильи.
Вера Семёновна, это не имеет к нему никакого отношения. Вы всегда были ко мне добры, сказала я ей. Для меня важно, что вы сейчас рядом.
Она рыдала, спрашивала, где она допустила ошибку, почему сын так вырос, и не повторится ли всё это с Лёшей. Я не нашла, что ответить, просто обняла её.
Когда пришли документы на опеку, я обвела глазами Лёшины рисунки на холодильнике, его ботинки у входа… Прошлое вернулось в мою жизнь, но уже не с болью, а вот таким чудесным образом. Не знаю, можно ли нас назвать семьёй наверное, нельзя но это что-то очень близкое. И, честно говоря, нам сейчас хорошо.
