После того запорошенного зимнего вечера, что навсегда остался в памяти, я вспоминаю, как пряталась под кроватью в старом особняке семьи Лебедевых на окраине Киева. Был сочельник, и за окнами падал неторопливый, плотный снег, облепляя фонари и ветви клёнов. Дома было тепло: стоял запах жареной утки, смешанный с запахом лаванды от старинного саше и чуть уловимым духом старины.
Ксения Алексеевна Волкова, единственная наследница судоходной компании «Волков и сыновья», лежала на животе под резной кроватью конца XIX века.
Смешно было двадцать четыре, в алом платье из шёлка, что стоило дороже этого всего дома, и вот, прижималась щекой к скрипучим половицам. Но… любовь делает с человеком своё.
В руке она стискивала бархатную коробочку: внутри часы «Полёт» 1952 года, раритет, который Ксения искала три месяца. Это был её рождественский подарок жениху, Илье. Илья вообще ценил старые вещи, говорил, что у них душа не то, что у современных дорогих безделушек.
Должен понравиться, подумала Ксения, едва не засмеявшись.
Всем сказала, что пошла в ванную. А сама тихонько в гостевую комнату ждать, когда Илья придёт переодеваться, чтобы выскочить и крикнуть: «Сюрприз!». Просто и будет смешно, и добро.
Вдруг шаги в коридоре. Тяжёлые, решительные. Не быстрые Ильины.
Ручка двери повернулась. Щелчок.
Ксения затаила дыхание: готовилась вот-вот выпрыгнуть.
Однако на ковёр ступили не мужские лакированные туфли, а поношенные, бежевые каблуки. За ними аккуратные мужские ботинки.
Дверь закрыли тяжёлым щелчком.
Ну наконец-то, прошипела тётя Валентина Даниловна, мать Ильи. Обычно мёд и улыбки, но сейчас голос незнакомый, хриплый, наполненный злобой. Я думала, эта паршивая дурёха никогда не уйдёт из зала. Уже лицо заболело улыбаться!
Ксения вжалась глубже, бархатная коробка в руке превратилась в булыжник.
Мам, успокойся, ответил Илья, и голос его был чужим, каким-то холодным, деловым. У нас минуты десять до её возвращения. С доктором Арисовым созвонилась?
Да. Всё в силе. Только, Илья, ты уверен? Она ведь… навязчивая, смотрит на меня, будто я ангел какой. Тшшш, тошно!
Потерпи, ответил Илья. Два месяца до свадьбы.
У Ксении под рёбрами словно птица бешено затрепетала. О чём они?
Терпеть эту гниду невозможно, выплюнула Валентина Даниловна. Видел её взгляд на мою скатерть? Будто ветошь, а не семейная реликвия. Принцесса, чтоб её! Стереть бы с лица этот её «Полёт».
Мам, не воспринимай близко, Илья менял рубашку, Ксения слышала скрип молнии. Она не человек. Она банкомат. Очень, очень дорогой банкомат.
Ксения прикусила руку до крови, не давая себе закричать.
Всё по плану? голос Валентины Даниловны стал почти шепотом.
Да. Свадебное путешествие Ялта, частная вилла, инсценировка нервного срыва. Будто «паранойя», будто «галлюцинации». Уже друзьям её рассказывал о её странностях. Доктор Арисов подпишет бумаги о недееспособности. Лечебница под Львовом, а я получу доверенность. Всё распродадим, а она до конца жизни в палате.
И не выберется?
Под каплями Арисова точно нет, ухмыльнулся Илья.
Прямо над Ксенией пружины прогнулись Илья опустился, чтобы зашнуровать ботинки. Матрац плюхнулся, притиснув Ксении волосы к полу.
Пошли, бросил Илья. Надо поцеловать свой банкомат на ночь. Часы дорогие выберет? Сдам за первый взнос на «Ладу».
Они ушли, дверь скрипнула.
Ксения так пролежала в темноте, тридцать минут, трясясь всем телом.
Да, наивная росла в роскоши, верила в добро. Но не глупая.
Сейчас бросаться на них в их доме, вдалеке от города… риск большой. Да и вера в их милосердие бессмысленна свидетель их сговора может и «случайно» упасть с лестницы…
Ксения вытерла кровь с губ, осторожно выбралась из-под кровати. У зеркала измятое лицо, заплаканные глаза, на платье пыль и ворсинки, как печать унижения.
Но нет. Не жертва.
Она достала телефон. Записала голосовую заметку:
Я Ксения Алексеевна Волкова. Если со мной что-то случится Илья Лебедев и Валентина Даниловна виноваты. Вот что я услышала…
Всё пересказала и файл ушёл в облачное хранилище, а копия начальнику отцовской охраны с отложенным отправлением.
Смахнув следы слёз, Ксения припудрила лицо, нацепила улыбку. Маска, не улыбка.
Минута и она уже вновь в зале.
Ксения! радостно позвал Илья, у камина с бокалом глинтвейна, лицо сияет светлой маской. Мы уж переживали, где ты потерялась!
Жениха она обняла того самого, кто задумал её погубить. Кожа под его руками словно покрылась иголками.
Немного припудрилась, сказала звонко Ксения. Хотелось быть красивой для тебя!
Ты всегда красавица, пробормотал Илья, целуя в лоб.
Ах! Ксения разыграла забывчивость. Вот, подарок!
И вручила бархатную коробочку.
Илья открыл, глаза округлились. Часы… Ксения это же…
Нравится? спросила она, наблюдая, как золото отражается в его жадных глазах.
Шикарно. Ты лучшая, выдохнул он.
Я всё ради тебя готова, Илюша. Всё, мягко сказала она и мысленно добавила: и уничтожить тебя.
Два месяца Ксения играла идеальную невесту. А тайком работала.
Наняла частного детектива. Выследила доктора Арисова дискредитированный психиатр с долгами, который давно обязан Лебедевым. Нашла переписки между Ильёй и лечебницей. Собрала папку, достаточную для пожизненного срока.
Но тюрьма им казалась ей малым. Хотят денег и позора? Получат.
За неделю до свадьбы в киевском офисе лучшего организатора. Оценка торжества 1 850 000 гривен.
Многовато, начал Илья, делая вид, что обеспокоен.
Ах, брось! засмеялась Ксения. Папа хочет размах. Но… тут она стала грустной. Одна загвоздка. Папа старой закалки, говорит, если жених на свадьбу ни копейки, позор. И что скажут? Мол, Илья франт на содержании.
Илья нервно усмехнулся.
Ты подпиши только бумаги, формально, кокетливо улыбнулась она. Деньги утром, с примией для вас, Валентина Даниловна, 185 000 сверху. Вы выплатите подрядчикам, выглядите достойно, папа доволен.
Они глянули друг на друга жадно.
К к восьми утра? спросил Илья.
Клянусь!
Илья подписал все бумаги: банкет, зал, цветы, музыка всё на него.
Всё, он улыбнулся.
Прекрасно, кивнула Ксения.
День свадьбы, утро пахнет весной, в зале белые киевские сирени, икра, шампанское. Ксения в белом кружеве, королевском наряде.
Телефон зазвонил.
Илья: Перевод жду, у организатора паника.
Ксения: Банк задерживает! Заграница, суббота, сами понимаете. Всё скоро! Люблю!
Но ни гривны он не дождётся все активы уже в трасте, не тронуть.
USB-флешка на столике. Чёрная, неприметная.
Ксения вызывает диджея:
Слушайте, улыбается, протягивает тысячу. Это трек-послание для Ильи, просьба включить, когда священник спросит «Есть ли у кого возражения?». Семейная шутка.
Диджей пожимает плечами: Как скажете, барышня.
В зале триста гостей, элита Киева, партнёры, родня.
Илья стоит у иконы, бледен, мокрый. Менеджер из угла сверлит взглядом.
Ксения идёт по проходу к алтарю, улыбается.
Обручальные речи, клятвы…
Если кто-то имеет причины возразить этому союзу, пусть скажет сейчас
Пауза.
Ксения трогает ожерелье диджей запускает запись.
Голос Валентины Даниловны: Терпеть её нет сил. Видела, как она смотрела на мою скатерть? Принцесса!
Жёваный ах пронёсся по рядам, Валентина застыла.
Дальше голос Ильи: Не человек она. Банкомат. Богатый худосочный банкомат.
Шёпоты, взгляды, папа Ксении встаёт, лицо багровое.
Илья рвётся к микрофону: Выключите! Немедленно!
Но диджей растерян, звук гремит дальше.
Голос: Психоз… закроем в лечебнице… не увидит белого света…
В зале оцепенение. Это даже не сплетня, это признание.
Ксения спокойно смотрит на жениха. Его лицо срывает последнюю маску.
Это фейк! визжит Илья. Монтаж! Подмена!
Ксения берёт микрофон, говорит медленно и твёрдо:
Это не подделка, Илья. Это рождественская ночь. Под кроватью, с твоим подарком. Ты хотел запереть меня? Поздравляю, скоро кто-то другой окажется в палате.
Он рвёт её за руку:
Тварь! Ты подстроила всё!
Отпусти, бросает Ксения.
Отец через ряды, охрана набрасывается на Илью. Валентина бросилась к выходу на пути дружки Ксении, упрямо скрестив руки.
Я не говорила «да», произносит Ксения в микрофон. Я сказала: «Я знаю».
Она бросает микрофон, поправляет подол, идёт к дверям.
На выходе менеджер, повар, флорист. Недовольство на лицах.
Ксения Алексеевна! Рахунок не оплачен! 1 850 000 гривен!
Я не устроитель, с улыбкой кивает она на Илью с Валентиной. Бумаги они подписали. Требуйте у них.
Нам обещали, что вы всё оплатите!
Обещали, пожимает плечами Ксения. Проверьте карманы. Там давно только долги.
В зале начинается хаос. Подрядчики набрасываются на Лебедевых.
Платите немедленно! ревёт управляющий.
За хризантемы сорок тысяч!
У нас нет ничего! плачет Валентина, С неё берите!
Ксения у дверей. Открывает телефон, пишет короткое сообщение.
Ксения: Я не украла твои деньги, Илья. Я просто изменила назначение платежа 1 850 000 направила в фонд психиатрических исследований. На твоё имя. Филантропом тебя сделали. Пожалуйста.
За окнами завыли сирены.
Отец Ксении ждал у лимузина. Взглянув на дочь и на шум за стеклом, выдохнул сначала грозно, потом сдержанно гордо:
Знала два месяца?
Нужно было доказательства собрать, папа. И чтобы они банкротились.
Вот этого я точно опасаться буду, вздохнул он.
Милицейские машины застыли вдоль дороги. Полицейские бросились в отель.
Ксения садится в лимузин: В аэропорт, пожалуйста.
***
Три часа спустя
Гольфстрим летит над облаками. Салон пахнет кожей и шампанским.
Ксения сидит у окна, в кашемировом костюме, одна. В корзине бархатная коробочка.
Всё то же солнце играет на циферблате старых часов.
Вы были правы, Валентина Даниловна, чуть слышно проговорила Ксения. Я избалованная.
Она надела часы на руку. Тяжеловаты, мужские. Но подошли именно ей.
Но у избалованных свои юристы. Вашего сыночка лечить будут не во Львовской палате, а в одесской камере, с соседом.
Она взяла свой телефон.
Илья Лебедев. Валентина Лебедева.
Выделить всё. Удалить.
Фото: улыбающиеся лица, счастливая пара, заручины…
Удалить.
Экран стал чёрным.
Ксения уставилась в окно, смотрела на белое безмолвие неба. Она две зимы пряталась под чужим кровом, держала дыхание, играла слабость…
Теперь могла дышать.
Она закрыла глаза и вслушалась в рёв реактивных двигателей самый прекрасный для неё звук начала новой жизни.
Она не жертва. Не принцесса. Она шахматная королева. И этот её мат был слаще всех побед.