Женские судьбы. Любава
Ой, Любава, Христа ради прошу, возьми моего Андрюшку к себе, причитала Дарья. Сердце не на месте: беда, чую, нависла. Пусть лучше разлука, чем хоронить родного сына.
Любава обернулась и посмотрела на худенького Андрея, что сидел на лавке у печи и болтал ногами, этак по-детски, с задумчивостью. Когда-то жили сестры рядом, но годы идут: старшая Дарья вышла замуж за Никодима и уехала в дальнюю слободу, а младшая, Любава, осталась с немощной матерью, да и та скоро скончалась. Отец при жизни скончался от чахотки, еще до материнской свадьбы. Воспитала их мать строгая, трудолюбивая, добрая и на чужую беду отзывчивая. Хотя была Дарья старшей, душу в доме командовала Любава. Мягкая, бесхарактерная Дарья такую, что из нее хоть фигурку лепи, хоть веретено тяни: Никодим на такую и польстился, да счастлив был без меры. А вот с Любавой по-другому: не заговаривайся бестолку, задиру на себя навлечешь. Высока, с крутым нравом, краса несказанная. Сваты со всей округи приезжали да всех дожидал отворот.
Еще как мать была жива, горевала она:
Ах, доченька, и упрямство-то у тебя прабабушкино, да гляди, чтоб ее судьбу не повторила. Станешь вековухой кому ты старая нужна?
Любава лишь улыбалась: никогда с матушкой не спорила, уважения к старости не теряла, да и по-своему знала жизнь. Прабабушка, легенда, без мужа век довела, да счастливо жила лечила скот и люд: травами да молитвами, от болезней и недугов. За черное не бралась, себя не навязывала уважали и побаивались ее в селе.
Вот и Любава унаследовала тот нрав да еще и дар травничества, заговоры знала, в травах разбиралась. Кто к ней ни приходил не отказывала: к малышам руки тянутся, чужую беду будто свою принимает. Боялись ее но и уважали.
Не пойму я тебя, Дарья, вздохнула Любава, глядя на Андрюшу. Живой, здоровый парень, а ты будто в последний путь провожаешь.
Ох, Любавушка, боюсь я, перебила сестра. Слышала ли, что у нас в Семёновке творится?
Нет, не слыхала, отозвалась Любава.
Дети мрут, прошептала Дарья. Болят долго, тают на глазах и всё, в могилку. Почти во всех дворах беда. Не знаю, что делать! перекрестилась Дарья.
Отчего ж ко мне не шли?
Да кто ж знает! Дитя носится здоровяк, а потом будто вянет. А к тебе далеко, да в деревне своя травница имеется, призналась Дарья.
Давно она у вас?
С тех пор, как сюда переехали, вздохнула Дарья.
Что ж ты раньше молчала?
А что рассказывать-то. Бабка как бабка: скот лечит, людям помогает, но с детками беда. И не спрашивала ты а тут нужда заставила Ну что, возьмёшь Андрюшку к себе?
Возьму, улыбнулась Любава племяннику, растрепав ему волосы. Дарья перекрестила сына и ушла восвояси.
Пойдём, малыш, позвала Любава, покажу тебе, как горихвостка у нас во дворе гнездо свила.
Андрюшка радостно ухмыльнулся и доверчиво взял тётю за руку.
***
Встречайте гостей! воскликнула Дарья, переступая порог.
Мамка! встал на крылечко Андрейка, бросаясь в объятья.
С полгода прожил Андрюша у Любава: навещала сына Дарья часто, и прощания были всегда со слезами и радостью. В позднюю осень, когда небо хмурое, мокро, навещала сына с тревогой.
Да уж, наверное, зазнался у тебя сын всё при тебе, шутила Дарья. А Никодим, муж, ужопекся: когда, мол, малыша домой приведём?
Раз так, забирай, сказала Любава. Как там у вас сейчас?
Тихо, слава Богу. Как только Андрей у тебя оказался, сразу всё изменилось ни одной смерти с тех пор. Вошёл малыш с котёнком в руках.
Мама, я его Васькой зову, счастливый Андрюша смеялся.
Ну и ладно, мышей хватит ловить пусть с нами идёт домой, улыбнулась Дарья.
Пока мальчик собирался, сестры тихонько беседовали. Дарья снова принялась уговаривать Любава, чтобы та хоть себе семейное счастье поискала. Любава только смеялась:
Ой, да что мне муж, коли племянник золотой рядом! Не грусти в гости всегда жду.
Отпуская племянника, Любава еле сдерживала слезы к мальцу душой прикипела.
Держи кота, наставляла сестру. Не обижай. Пусть Андрею в радость будет.
Да разве ж я когда скотину обижала? обиделась Дарья, но тут же помирились. До деревни путь неблизкий, заходи пораньше.
Перекрестила на дорогу и пошли Дарья с сыном домой, а зима уже подкралась, снегом завалила улицы, по утрам ни калитку не открыть. Долго зима для деревни, дела неторопливо текут а Любаве труды всегда найдутся: младенцев лечить, бабкам траву заваривать, к любому делу голова и сердце у неё. Солнце выглядывало всё чаще, зазвенели ручьи и вот, наконец, весна, а с нею перемены.
Как-то раз работает Любава в огороде, вдруг слышит “мяу” и глядь, Васька тут как тут.
Ты чего один? ахнула она. Не случилось ли чего с Андрюшей?
Кот трется у ног, будто понимает: пора сестричку навещать. Любава враз собралась: попросила соседку о курах присмотреть и засобиралась в путь.
По лесу идти весенний воздух, птичьи трели, благодать, а на душе неспокойно. Вдруг за поворотом крыши родной деревни. Забежала к сестре не отдышаться.
Любава! вскричала Дарья. Помирает Андрюшка! повела сестру к сыну.
В постели словно мёртвый: губы синие, кожа светлая, тяжёлое дыхание.
Почему, глупая, раньше не позвала?! сердито спросила Любава.
Да будто кто не пускал! рыдала Дарья. Только собираюсь Андрюше хуже, хоть бы на порог выйти! Ходила к Пелагее, трав давала, нашептывала над мальчиком всё хуже.
А кот куда делся?
Пропал, прямо как сглазили. Андрюша про него только и спрашивает.
Не тревожься, меня он и позвал, кивнула Любава. Вот толковый оказался кот, поумнее вас.
Перебросившись глазами, сестры быстро все поняли.
Ещё, скажи, Андрюша ничего чужого не брал? спросила Любава.
Да ведь с мальчишками по квартирам на Святки ходили: пироги бабки Пелагеи разхваливал…
Вот, нахмурилась Любава. Приведи, сестрица, Пелагею пусть еще раз пошепчет, а я подсмотрю.
Дарья ушла, а Любава достала из мешка две иглы, вткнула крест-накрест над дверью и спряталась на кухне. Вышли бабка с сестрой, всё как обычно, пошепчет, уйти хочет, а к дверям пройти не может. Водит глазами, стыдно стало да еще притворяется, будто забытый ритуал повторяет.
Плохо мне, Дарья, вздыхает знахарка. Вижу, что Божья кара, помочь не могу.
Дарья отвела ее в комнату Любава тайком вытянула иглы. После этого Пелагея моментально успокоилась и исчезла.
Вернулась Дарья Любава у Андрюши.
Ведьма, паучиха, бормочет она себе под нос, деток губишь держись теперь. Сложила она три свечи вместе, поставила в изголовье.
Что творишь? дрожащим голосом выдавила Дарья.
Гонит ваша бабка на смерть детей: юные души ее годами кормят! Вот твой сын на пороге был если б не кот да не я…
Слова сестры ужаса наполнили дом.
Выйди-ка, Дарья, попросила Любава. Когда сил Андрею придам, тогда зови. Больше так продолжаться не может.
Оставшись с больным, Любава зажгла свечи, накрыла мальчика, будто курица цыпленка и молитву прочитала. Сколько лежала, не ведает только сил много ушло. Дарья привела её к постели и укрыла пуховым одеялом.
Утром в доме аромат хлеба Андрюшка проснулся, кушать попросил. Жизнь в щеках появилась, взгляд стал ясным. Любава решила остаться у сестры судить, как бабку-ведьму с уличным разоблачить.
***
Через день Любава пошла к Пелагее за советом будто бы, а сама думала разведать, как та жизни деток поедает.
Помоги мне, бабушка, притворяется плаксой Любава. Сил нет соперницу вытерпеть: она милого моего уводит.
Вижу я, одинаковы мы, отвечает Пелагея. Для меня плата невелика: хлебца тебе дам, по деревне деткам раздашь.
Зачем?
Нет тебе нужды знать, резко обрывает старуха. Ты главное, обиды свои учти.
Дала ей поминального хлеба.
Каждый кусок на душу завязан. Я им годы, они мне живую силу.
Пошла Любава домой, хлеб на куски искрошила да курам сыпала. Наутро по округе пошёл слух, что бабка Пелагея почернела постарела на глаза, пугает прохожих. Дарья крестилась, волосы дыбом.
С работой не справилась бабка: черти пришли, а сама бездетна их теперь на куски рвут.
Сердце не на месте, сестрица, ахала Дарья, всё же человек!
Ты с нашим матушкой вылитая! смеялась Любава. Даром, что главной стала! Дойду до конца чтоб чарами больше не тянула.
Зажгла свечи, старый замок с собою взяла. Прочла заговор, чтобы силу ведьмы закрыть.
Вечером пришла к Пелагее.
Баба, дома ли?
Ты всё же с трудом отозвалась ведьма. Душу чуть не вытрясли черти за ночь.
Так тебе и надо, чёрная паучиха! смеялась Любава. Милых детей убивала ради себя! В аду место тебе готово.
Вскочила Пелагея, бросилась за нею проклятия вслед бросала.
Глянь на дверь! сказала Любава. На засове замок мой висит: не снимешь, коль за старое возьмёшься станешь прахом раньше срока!
В тот же вечер подняла ведьма крик, все слыхали, как металась по дому. Больше её никто не видел месяц спустя умерла, в страшных муках от злых духов.
С тех пор Любава одна на округу лечила людей до самой старости, никому не брала лишнего, свою совесть не пачкала ни злыми делами, ни чарами. Мужа не сыскала, да и не рвалась к семейному счастью: не каждому дан такой нрав выдержать.
Эх, Любава, вздыхала Дарья, стала бы мягче может, муж бы нашелся, детишки были бы!
Ох, Дарьюшка, с этим характером только с чертями совладать! с улыбкой отвечала Любава, целуя племянника в макушку.
А Андрюша быстро пошёл на поправку и зачастил к тёте, потому и сейчас тепло помнится, как детской любовью её одаривал, будто своё дитя.
