Ксения, ты снова повесила мокрое полотенце на крючок в ванной?
Голос свекрови раздался из коридора, едва Ксения переступила порог после работы. Галина Сергеевна стояла, скрестив руки на груди, и недовольно смотрела на невестку.
Оно там сушится, Ксения сняла обувь. Для этого этот крючок и нужен.
В нормальных квартирах полотенца сушат на батарее или на специальной полке, а не на крючке. Хотя тебе и не понять…
Ксения прошла мимо, не ответив. Двадцать восемь лет, два диплома, руководитель отдела и каждый вечер такая бытовая драма из-за каких-то полотенец. Будни.
Галина Сергеевна провожала невестку тяжелым взглядом. Вот это ее умение молчать в ответ, смотреть свысока, словно она тут главная. За пятьдесят пять лет Галина научилась разбираться в людях, и Ксения ей с первого дня не понравилась. Холодная, гордая, не домашняя и не мягкая. Тимуру нужна другая добрая, уютная. А не ледышка.
В течение следующих дней Галина Сергеевна наблюдала. Присматривалась к мелочам…
Сережа, убери игрушки, пора ужинать.
Не хочу.
Это не просьба, это надо сделать. Собери всё и иди мыть руки.
Шестилетний Сережа обиженно надувался, но шел собирать свои машинки и солдатиков. Ксения, не отвлекаясь, резала салат на кухне.
Галина Сергеевна следила из гостиной. Вот она эта холодность, эта отчужденность. Ни улыбки, ни доброго слова одни требования. Жалко мальчика.
Бабушка, Сережа заполз к ней на диван, пока Ксения ушла разбирать постельное белье. Почему мама всё время такая сердитая?
Галина Сергеевна гладит его по голове. Сейчас тот самый момент.
Видишь ли, зайка, некоторые люди по-другому любят. Они не могут показать свои чувства. Грустно, конечно.
А ты умеешь любить?
Конечно, родной мой. Бабушка любит тебя очень сильно. Бабушка добрая.
Сережа прижался к бабушке ещё крепче. Галина Сергеевна мягко улыбнулась.
Всякий раз, когда оставалась с внуком одна, она наносила новые мазки на картину. Осторожно, понемногу.
Мама опять не разрешила мне мультики смотреть, жалуется Сережа через неделю.
Бедненький ты мой. Мама у нас строгая, да? Бабушке тоже порой кажется слишком она суровая. Но ничего, приходи к бабушке, я тебя всегда пойму.
Мальчик кивал, слушал внимательно. Бабушка добрая. Бабушка знает и принимает. А мама…
Понимаешь, голос Галины Сергеевны становился шепотом, некоторые мамы просто не умеют быть ласковыми. Это не твоя вина, Сереженька. Ты замечательный. Просто мама у тебя вот такая.
Сережа обнимал бабушку. При мысли о маме внутри становилось как-то пусто и неловко.
Через месяц Ксения заметила перемены.
Сережа, солнышко, иди, обниму!
Сын отодвинулся.
Не хочу.
Почему?
Просто…
Он убежал к бабушке. Ксения осталась посреди детской с протянутыми руками и не понимала, когда всё пошло не так.
Галина Сергеевна из коридора заметила это и довольно ухмыльнулась.
Сереженька, Ксения присела вечером рядом, ты на меня обиделся?
Нет.
Тогда почему не хочешь со мной играть?
Сын пожал плечами. В глазах отстранённость.
Хочу к бабушке.
Ксения отпустила его. В душе было тяжело: что-то рушилось, а понять что не удавалось.
Тимур, я не узнаю Сережу, поздно вечером говорила мужа. Он меня избегает, сторонится. Такого раньше не было.
Да брось, Ксень. Дети такие. Сегодня одно, завтра другое.
Нет, это не просто капризы. Он смотрит на меня как будто я чужая.
Мама с ним часто, вот он и привык, наверное. Не накручивай себя.
Ксения хотела спорить, но Тимур уже углубился в новости в телефоне.
Тебя мама по-своему любит, говорила между тем Галина Сергеевна, укладывая внука, когда родители задерживались. Правда, у неё это выходит строго, холодно. Не всем мамам дано быть ласковыми, ты ведь понимаешь?
Почему?
Ну бывает так, мой хороший. Бабушка тебя не обидит. Всегда защитит. А мама…
Сережа засыпал с этими словами, а утром смотрел на маму всё настороженнее.
Теперь он уже явно показывал, кого выбирает.
Сережа, пойдём на улицу, погуляем? Ксения протягивает руку.
Я хочу с бабушкой!
Сереженка…
Только с бабушкой!
Галина Сергеевна берёт его за руку.
Оставь мальчика в покое. Видишь же не хочет. Идём, Сереженька, купим мороженое.
Они уходят. Ксения смотрит им вслед в груди тяжесть. Собственный сын уходит к бабушке, не нуждается в материнских объятиях. Где она не заметила, когда всё оборвалось?
Вечером Тимур нашёл жену за кухонным столом. Ксения сидит перед холодным чаем, смотрит в пустоту.
Ксюш, я поговорю с ним. Обещаю.
Она лишь кивнула слов не осталось.
Тимур присел рядом с сыном в детской.
Сереж, расскажи папе: почему не хочешь быть с мамой?
Мальчик опускает глаза.
Просто.
Просто это не ответ. Мама обидела тебя?
Нет…
Тогда, что случилось?
Сережа молчал. Он и сам не знал бабушка говорит, что мама плохая, злая, холодная. Наверное, так и есть. Бабушка ведь не обманет.
Тимур вышел ни с чем…
А Галина Сергеевна тем временем продвигалась дальше. Ксения совсем сникла. Ещё немного и она сама соберёт чемоданы. Тимур достоин большего, чем эта чужая.
Сережа, на следующий день, когда Ксения ушла в душ, бабушка прижала внука к себе в коридоре, ты же знаешь, что бабушка тебя сильнее всех любит?
Ага…
А мама у нас холодная, плохая, да? Не обнимет, не поцелует толком, всё время строгая. Жалко тебе с ней, да?
Она не заметила шагов за спиной.
Мам.
Галина Сергеевна обернулась. В дверном проеме стоял Тимур, белый как стена.
Серёжа, иди в комнату, голос был тихий, но мальчик сразу убежал.
Тимур, я просто…
Я ВСЁ слышал.
Повисла тишина.
Ты… Тимур сжал кулаки. Ты специально настраивала сына против Ксении? Всё это время?
Я переживала о внуке! У неё к Серёже никакой душевности!
Ты себя слышишь?
Галина попятилась сын никогда так на нее не смотрел.
Тимур, послушай…
Нет. Это ты слушай. Ты настраивала моего сына против матери. Моей жены. Ты понимаешь, что наделала?
Я хотела как лучше…
Лучше? Сережа боится маму, Ксюша ночами плачет! Это лучше?
Галина задрала подбородок.
Она тебе не подходит, Тимур. Холодная, злая, чужая…
Хватит!
Громкий голос отрезвил обоих. Тимур дышал тяжело.
Собирайся. Сегодня уедешь.
Ты выгоняешь мать?
Я защищаю свою семью. От тебя.
Галина открыла рот и замолчала. В глазах сына был приговор: никаких шансов.
Через час она уехала, молча, не попрощавшись.
В спальне Ксения была растеряна.
Я понял, почему Сережа изменился, Тимур сел рядом. Мама… Мама всё это время говорила ему, что ты плохая. Что не любишь. Что ты чужая.
Ксения замерла. Потом медленно выдохнула.
Я думала, что схожу с ума. Что со мной что-то не так, я плохая мама.
Тимур обнял жену.
Ты замечательная мама. А мама… не знаю, что с ней произошло. Но больше она не сможет навредить нам.
Следующие недели были тяжелыми. Сережа часто спрашивал о бабушке, не понимал, почему та больше не приходит. Родители объясняли, терпеливо, спокойно.
Сынок, Ксения гладила его по голове, всё, что говорила бабушка, неправда. Я тебя люблю, очень сильно.
Сережа смотрел настороженно.
Но ты строгая.
Я не злая я строгая, потому что хочу, чтобы ты вырос хорошим и честным человеком. Строгость это тоже забота и любовь. Понимаешь?
Думал долго. Потом вдруг:
Обними меня?
Ксения обняла его так крепко, что мальчик засмеялся…
Постепенно, день за днём, Сережа возвращался настоящий, прежний мальчик, который бежит к маме с рисунком и засыпает под её песенки. Тимур наблюдал за Ксенией и сыном, тихо улыбался. Мама несколько раз звонила он не отвечал.
Галина Сергеевна осталась одна в своей квартире, без внука и сына. Всё, чего она так явно хотела уберечь Тимура от неподходящей жены, в итоге стоило ей всей семьи.
Ксения положила голову Тимуру на плечо.
Спасибо, что всё исправил.
Прости, что сразу не заметил, что происходит.
Сережа подбежал, уселся к отцу на колени.
Папа, мама, а поехали завтра в зоопарк?
Похоже, жизнь становилась прежней…
