А это ты сама нарезала или опять из тех пластиковых контейнеров, которыми моего сына кормишь? губы Зинаиды Васильевны, лиловые, как выцветшая слива в хрустале, высокомерно жались в нелепую складку, а вилка пронзала тарталетку, как будто сквозь неё проступала вся её тоска по советской роскоши.
Екатерина глубоко втянула воздух, как будто вспоминала, как умеет не дышать. Ей сегодня тридцать пять. Очень странное число словно оно не заканчивается и не начинается, как неожиданный звонок на домашний в морозное утро. Юбилей, в который хотелось бы сидеть в царском кресле, раздавать смех и получать рубли в конвертах, но вместо этого белые стены, стол под узором, и чувство: за алыми шторами кто-то готовит экзаменационный билет.
Зинаида Васильевна, это доставка из итальянского ресторана, где сам повар настоящий Паоло. Там продукты очень хорошие, сказала Катя, стараясь выдувать улыбку, как мыльный пузырь. Вы же знаете, я работаю до восьми вечера, мне некогда одной готовить банкет на пятнадцать человек.
Да-да, работа, Зинаида Васильевна тихо вздохнула: но не в Екатерину, а в портрет сына на стене как будто искала там забытую печать согласия. В наше время и на фабрике трудились, и в поле. Кого-то кормили да одевали. Но чтобы муж ел на праздник что-то из магазина Дикость! Александр, бедный, весь осунулся. Глаза провалились. Грустно даже смотреть.
Александр, «бедный мальчик» тридцати восьми лет, весом с мешок картошки и щеками цвета пионов, вошёл в комнату, потирая пухлые ладони.
О, мам, Катя! Как всё красиво, а пахнет Это те баклажанные рулеты? Обожаю!
Зинаида Васильевна покрутила глазами так, будто хотела найти в них острый угол обиды, но промолчала. Острые моменты приходят в гости первыми. Катя ушла на кухню за горячим, чувствуя внутри натянутую пружинку, тонкую как ниточка: стоит подуть запляшет. Эта пружинка появилась не вчера. Все пять лет брака свекровь ловко вела невидимую борьбу за желудок сына: каждые выходные банки, судки с котлетами, пироги, сопроводительное: «Хоть что-то человеческое съедите». Екатерина молчала. Она ведь работала начальником логистики в крупной фирме, зарабатывала больше мужа и считала: оплачивать уборку, заказывать еду нормально, ведь это время, купленное для себя, для книг, спорта, или просто для счастья под мягким пледом.
Но для Зинаиды Васильевны этот мир был чужой: женщина без рук, из которых не сыплется мука, кукольная, ненастоящая.
Вдруг звонок: квартира стала шумной, как вокзал. Пришли друзья, родители, смеялись, дарили букеты, лотерейные билеты и чуть-чуть евро на удачу но, чтобы не замерзать на ветру праздника, Екатерина решила забыть про винную мину свекрови и просто отпустить себя.
Однако когда доели десерт, Зинаида Васильевна постучала вилкой по фужеру, и тишина заметалась по углам.
Гости дорогие, начала она голосом, будто читает текст в районном Доме культуры. Хочу поздравить невестку с юбилеем. В тридцать пять женщина должна обладать мудростью, терпением и, главное, уметь беречь дом.
Пауза. Из-под стула достаётся пакет с блестящей бумагой.
Деньги, знаете, как вода, сказала она размеренно. Сегодня есть, завтра нет. Красота тоже уходит. А вот забота держит семью. Очень долго думала, что подарить тебе, Катя. Решила знания.
Громоздкая книга с глухим стуком легла перед Екатериной: «Большая энциклопедия домашнего хозяйства и кулинарии. Золотое собрание России». На обложке женщина в косынке, в руках кастрюля, в глазах отголоски сибирской зимы.
Там мои заметки и закладки. Как Александр любит борщ, сколько крахмала класть, чтобы рубашка была как у директора, а не у какого-то скитальца без прошлого. Пользуйся, Катя. Становись хорошей женой никогда не поздно.
Неловкость повисла, затрещала между бокалами. Екатерина, будто во сне, развернула книгу. За стеклом страницы мерцали красными стикерами: Фарш для котлет крутить самой! Магазинный признак лени и слабости, Пыль под кроватью позор хозяйки, у вас там, наверное, картошка прорастёт, Стрелки на брюках лицо семьи, не позорьтесь. Это не книга это была скорбная летопись высказываний: каждое как колючка на снегу.
Вечер остался мутным, будто его стерли ластиком. Екатерина вежлива, улыбается, принимает поздравления, хотя внутри острое чувство унижения: подарок не подарок, а учебник для глупых и ленивых.
Когда гости исчезли и посудомоечная машина бубнила на кухне, Екатерина взяла книгу. Александр молча сел рядом, его глаза заблестели тоской.
Кать, не злись на неё. Её просто мир по-другому устроен. Хотела как лучше, ну, переборщила.
Переборщила? она раскрыла книгу. Видишь?
Там заметки и чернила. Для ленивых и безруких. Позор. Она закрыла книгу с хлопком, как выстрел в сонном переулке.
Подарки нельзя прятать. С подарками нужно поступать так, как им положено.
Пару дней Екатерина шла будто по ватным облакам ни криков, ни слёз. Просто обдумывала детали, листая «Золотое собрание России». В субботу, когда обычно визит к свекрови был делом тяжёлым, она вдруг сама стала укладывать волосы, гладила платье.
Мы к маме? удивился Александр, видя её сборы.
Конечно. Не наведаться после такого юбилея невежливо. У меня для неё, между прочим, тоже подарок. Так сказать, симметричный ответ.
Катя пожалуйста, не начинай войну
Я её уже закончила, дорогой.
В квартире свекрови пахло жареным луком и свежей полиролью. Зинаида Васильевна встретила их в косынке, с лицом победившей армии, уверенная, что принесла к невестке истину. Пирожки, холодец, и фраза: Поешьте, а то ваше питание одно расстройство!
После чая Екатерина, ровно, без суеты, достала книгу и положила её на стол. Свекровь расплылась в улыбке:
Что, Катя, возникли вопросы? Я же писала глава сложная!
Зинаида Васильевна, голос был тихим, но режущим, как ледяная вода. Я прочитала от корки до корки. Это не просто книга, это квинтэссенция вашей жизни. Вашего мировоззрения.
Ну да! Так и должно быть!
Поэтому, сказала Катя, подвигая книгу ближе, я не могу её оставить. Это ваш дневник, ваше пособие для самой себя. Я жить хочу по-другому.
Свекровь побледнела:
Ты возвращаешь? Это же неприлично!
Дело не в приличии. Эта книга учит быть хозяйкой, которая живёт ради микроволновки и крахмала. Вы мастер в этом. Но я другая. Мой рабочий час стоит дороже недели продуктов. Если я буду три часа варить суп, мы потеряем поездку к морю Мы с Сашей посчитали. Это нерационально, хоть убей.
Александр слушал, глаза становились новыми как будто жена показывала ему, что у жизни есть другие цвета, кроме крахмала.
Самое главное ваши комментарии пропитаны не любовью, а обидой. Счастливый человек не пишет гадости.
Я жизнь отдала
Именно. Вы положили жизнь в кастрюлю. А я хочу её прожить.
Екатерина вынула из сумочки конверт.
Вот абонемент в лучшую студию танго в Москве для вас. И десять сеансов у массажиста. Спина у вас ведь болит вы как робот у плиты.
На столе повисла тишина, только ходики тикали. Свекровь растерялась книгу отдали обратно, но с ней пришёл неожиданный подарок шанс снова быть женщиной, а не прислугой.
Танцы? В моём возрасте?
Самые лучшие. С вашей жизненной закалкой вам первые места обеспечены. Может быть, там найдёте что-то большее, чем поменять постельное бельё.
Спасибо за пирожки. Саша, идём. Нам ещё в кино сегодня.
Александр поднялся:
Мам, пирожки класс! Но Катя права. Мне нравится, что она не у плиты трётся, а времени у нас больше друг на друга. Не обижайся.
Они ушли под звон фарфора, а внутри, у книжной энциклопедии, Зинаида Васильевна впервые не знала что сказать.
Когда они сели в машину, Александр выдохнул как зверь:
Кать, ты её обыграла как шахматист: нерационально! Гениально!
Это не игра. Просто я сказала, что моя жизнь моя. И если кому-то нужно варить суп для счастья, кто я, чтобы мешать?
Пойдёт она на танцы?
Может, и выкинет. Может, и пойдёт. Но эта книга больше не вернётся в наш дом.
Прошла неделя. Зинаида Васильевна позвонила раз, спросила о здоровье и повесила трубку. Молчала о книге.
Месяц спустя, ранним субботним утром, телефон зазвонил так, что кот на подоконнике вздрогнул:
Да, мам? Что? Не выйдет встретиться? А почему?
Через динамик послышалось:
у нас через две недели концерт! Партнёр Пётр Сергеевич бывший военный, но танцует, как бог. Простите, дети, пирожков не будет! Закажите что-нибудь из вашего Суши-шопа! Всё, бегу, у меня туфли новые, натирают!
Гудки.
Александр и Екатерина переглянулись, и оба рассмеялись, как во сне.
Сработало! Катя уткнулась лицом в подушку. Пётр Сергеевич Вот уж кого теперь будут учить, как правильно держать осанку.
Зато теперь свекровь оставит нас в покое. Ну что, закажем пельмени?
Закажем. И маленькую ромовую бабу.
Катя улеглась, рассматривая потолок, в котором вдруг плавали облака и парили странные рыбы. Оказалось, чтобы победить в этой вечной войне, не нужно доказывать свою правоту: достаточно вернуть чужие ожидания их владельцу. Там, где была злая энциклопедия теперь есть солнце, утренний кофе, муж, любящий тебя за то, что ты есть. И ни одна академия не напишет этот рецепт счастья.
Спасибо, что остались до конца этой удивительной, чуть беспокойной, но очень русской истории.
