А у Валюшки второй внучок на свет появился, ты только представь, Светлана Петровна плеснула Нине еще чаю. Мальчик, три девятьсот богатырь, розовенький, щекастый.
Нина согласно кивнула, прижав ладони к горячей чашке с цветочками. В квартире Светланы Петровны всегда будто сквозняк из старого города она хранила экономию, зато стол отяжелен блюдом с картофельными пирожками, котлетками, селёдкой под шубой. Как будто не в гости пришла, а на пир.
А вы с Костей всё никак не порадуете меня. Ниночка, миленькая, ну сколько откладывать можно? Вы не девчонки, Косте тридцать, тебе двадцать семь пора! Светлана Петровна подвинула к невестке ложечку с вареньем из крыжовника. Я думала, к этому времени уже буду с внуками возиться, а вы все свое «потом» да «потом».
Светлана Петровна, сейчас времена такие, Нина старалась говорить не обидно, медленно, будто бы опасаясь шуметь в забытом доме. Мы ведь на квартиру собираем С младенцем и кредитом не осилим, понимаете? Лучше уж сначала жильё, потом малыш.
Свекровь махнула рукой, словно, стряхивая с воздуха рой комаров.
Глупости, родите, всё утрясется. Мы с Мишей в коммуналке начинали, на четверых в шестнадцать метров. Ничего, сына вырастили, и ты сможешь. А вы с расчетами этими до седин просидите.
Нина сделала глоток, запах липового чая словно туманным покрывалом окутал нерешительность. За окном тянулось к вечеру петляющее над домами небо то ли дождь, то ли слякоть. Где-то на кухне тикали худые часы с кукушкой, привезённые Светланой Петровной из Павлограда лет двадцать назад.
Сейчас мир по-другому устроен, тихо сказала Нина, оставляя чашку. Тогда проще было, а нынче коммуналка, магазины, аптеки Мы в долгах утонем.
Я же буду помогать, свекровь наклонилась вперёд, будто собиралась накрыть Нину платком заботы. Тебе только родить а дальше всё на меня. Я гулять, кормить, пеленать, и ночью вставать могу, честное слово.
В груди у Нины поднялось нечто тягучее, как холодный кисель раздражение без края и формы.
Светлана Петровна, я сама ребёнка хочу растить. Не бежать на работу в три месяца, чтобы денег наскрести, а сидеть рядом. Самое же важное время.
Свекровь надула губы и уставилась в мутный дневной свет. Обиделась. Нина знала эту позу сейчас будет греметь чашками, да тяжело дышать, демонстрируя, как пострадала от неласковых слов снохи.
Чай допили. Нина поднялась.
Спасибо, надо к Косте домой он к семи с работы звонил.
Свекровь кивнула, не встречаясь взглядом. Нина натянула своё тёплое пальто, оставила воздушный поцелуй на затвердевшей щеке и ушла.
В такси она плюхнулась лбом в холодное стекло и прикрыла ресницы. По окнам проплывал Днепр серые дома, лица в чёрных куртках, полурастворённые баннеры, где рыбы обещают богатство. Светлана Петровна всё не может понять: время сменилось, больше нельзя полагаться на «авось». Ребёнок это ответственность. Нина хотела дать будущему малышу лучшее не чужую кровать и слякотную школу, а светлую комнату и кружки. Нужна, в общем, квартира. Своя.
Промелькнули два месяца
На ужин Нина приготовила курицу с молодой морковкой Костя так любил простоту. Светлана Петровна позвонила неожиданно, сказала: «Разговор есть». Нина отмахнулась ну мало ли, обычно такие разговоры заканчиваются рецептами или сплетнями.
А когда все сели за скатерть, и свекровь отодвинула тарелку, выяснилось: всё всерьёз.
Помнишь тётю Алёну, мою мамину кузину? она обвела глазами обоих. Она, бедняжка, на том свете теперь
Костя кивнул. Нина неопределённо пожала плечами тётю Алёну она видела раз, на семейной встрече в Черкассах.
Так вот, свекровь выпрямилась, и в её взгляде мелькнуло что-то балконное, она мне квартиру завещала. Двушка, конечно, старенькая, но кирпич настоящий, разгуляться можно.
Костя присвистнул.
Вот это да, мам!
Постой, свекровь жестом прервала его. Я хочу эту квартиру на вас переоформить.
У Нины застыли пальцы на вилке.
Но только с одним условием, свекровь смотрела ей в самую суть, не мигая. Дарю вам, если внука мне подарите. Или внучку всё равно. Ребёнок и ключи ваши.
Тишина встала над столом, как облако над водохранилищем. Из кухни слышалось, как капает кран.
Затем, не дав паузе раствориться, свекровь заговорила так быстро, что слова слипались:
Теперь вам не нужно копить, квартира вот она берите! А ваши сбережения на малыша, на коляску и кроватку всё на ребёнка, не напрягайтесь об ипотеке. Сразу будете дома, жить своей семьёй.
Костя переводил взгляд на Нину, ищя её внутренний ответ. А она вдруг ощутила: возражать нечему. До этого квартира казалась призраком, а малыш был только мечтой, страшной до ипотечного ужаса. А сейчас дверь уже приоткрыта рукой нотариуса.
Мы согласны, Нина накрыла ладонь мужа своей. Мы и так хотели, просто времени ждали.
Светлана Петровна как будто помолодела на пятнадцать лет, будто сама только что взяла малыша на руки.
Прошел год
Сашеньке исполнился месяц. Нина баюкала сына в комнате, напевая что-то долготянутое, когда в прихожей сработал замок. Она вышла в коридор, прижимая мальчика ещё крепче.
Костя? Ты так рано?
Но в прихожей Светлана Петровна, с хозяйской улыбкой и целым веером пакетов.
Светлана Петровна? Как вы вошли?
Свекровь подняла руку, на ладони ключ с брелком-медведем.
Оставила себе копию, на всякий случай. Если помощь нужна ваше слово наперёд не всегда дождёшься.
У Нины под сердцем полыхнуло не время для крика. Сашенька только задремал, а шум разобьёт сон.
Свекровь уже в кухне цокает языком, видя две чашки и тарелку в раковине.
Ну что за безобразие, Ниночка? Крошки везде открывает холодильник, качает головой. А есть что? Кефир и сыр? Костя с работы придёт чем накормить?
Нина сильнее прижала малыша. Он, не просыпаясь, мягко засопел.
Я с ребёнком одна целый день, Светлана Петровна Он только на меня, только положу плачет.
Свекровь шагнула к детской, и Нина за ней, будто видение преследовала. Та придирчиво смотрит не так бутылки расставлены, не то пелёнки.
У тебя всё не по уму. Пелёнки жёсткие кожу натрёшь ребёнку.
Они фланелевые, мягкие, честно.
Я знаю, какие должны быть, одного вырастила, Светлана Петровна нахмурилась. Целыми днями дома, а порядок где?
Нина указала на Сашеньку.
Вот поэтому.
Пустяки, отмахнулась та. Я и готовила, и стирала, и убирала и ничто не мешало!
Прошёл час остались переставленные бутылки, сменённые пелёнки и ощущение, будто по позвоночнику льдом провели.
Вечером Костя вернулся домой; Нина ждала, когда он доест ужин, и заглянула ему прямо в глаза.
Костя, так жить нельзя. Мама приходит без звонка, у неё свой ключ. Мне и так трудно не сплю, валюсь с ног, а тут ещё контроль.
Костя отвёл глаза.
Мама помочь только хочет
А когда квартира будет на тебя оформлена?
Костя смутился.
Мама говорит, что нет разницы мы тут живём, и ладно
Пальцы Нины побелели на скатерти.
Прошло ещё три месяца
Светлана Петровна стала будто частью квартиры. Заходила, когда ей захочется, вмешивалась во всё: как Нина кормит Сашу, как его укладывает, как наряжает в прогулочный комбез. Каждый визит либо слёзы, либо поучения, либо звучная обида за «неблагодарность». Нина жаловалась Косте, тот разводил руками: «Это же мама». Всё так плавно поплыло по течению вырваться никак.
В один вечер предел. После ухода свекрови Нина взяла чемодан.
Сначала свои вещи. Потом Сашкины: памперсы, бутылочки, пару любимых игрушек. Костя смотрел исподтишка из дверного проёма.
Нин, куда ты?
К маме.
Да ты брось Ну поругались
Костя, она застегнула молнию и вперилась взглядом в мужа, или мама твоей больше не будет тут хозяйничать, или нас не найдёшь тут больше. Решай сам.
Он молчал. Смотрел на чемодан, на жену, на Сашку. А потом тяжело опустился на диван, как будто сел в калейдоскоп.
Нина ждала счёт до триста.
Костя так и не поднялся.
Она вызвала такси и, сквозь предутренний смог, уехала.
Звонил на завтра, и через неделю, и месяц. Каждый раз клялся поговорить с матерью, умолял вернуться. Но ключ не забрал, и Светлана Петровна осталась хозяйкой квартиры, которая так и осталась невозможной наградой.
Развелись через шесть месяцев. Алименты судом, Костя не спешил помогать.
Нина жила у мамы в родной комнате под трещащими обоями, узнаваемыми из детства. Мама сидела с Сашей, пока Нина работала сначала полдня, потом дольше. Было трудно, будто взбираешься на заснеженную лестницу без перил.
Но по вечерам, когда Саша утыкается ей в плечо, Нина понимала: справится. Другого выхода нет. Ради него.
Если отец не захотел защищать свою семью, это должна сделать мать.