Николай, ты с ума сошёл?! Это же наш сын, не чужой какой! Как ты можешь гнать его из дома?! вскидывая руки, кричит Тамара Петровна, до боли сжимая пальцы. Голос её, осипший от волнения, отдаётся в каждом углу старой кухни, недавно наполненной запахом свежего мятного чая. Теперь по комнате вьётся только тягучий сигаретный дым и ощущение приближающегося скандала.
Тамара Петровна полная, крепкая женщина с пучком седых волос на макушке, вся словно натянутая, будто сейчас хрустнет. Глаза ещё недавно были добрыми, а сейчас сверкают, как молнии над Подмосковьем. Её супруг, Николай Иванович, сидит у окна, тяжело вздыхая. За шестьдесят, спина согнута годами на заводе за трубообработкой, а пальцы помнят тепло сварочных аппаратов больше, чем ласку. Он молчит, только нервно вытаскивает из пачки очередную “Беломорину”, искривляет спичкой и, затянувшись, медленно выпускает облако дыма под потолок.
Тамара, ты думаешь, я хочу этого?! Но я больше не могу терпеть Лёшка изменил. С Катей, подругой Оксаны. Я сам видел, вчера поздно думали, все спят, а я выйду покурить Они в гараже, под лампой, обнимались Николай гасит взгляд в стол.
По кухне прокатывается ледяная тишина.
Тамара Петровна оседает на стул, не зная, куда деть руки. Они когда-то мечтали о сыне, ждали десять лет, а тут такое Лёша выше всех, статный, руки золотые, работает в сервисе на МКАДе, не пьёт, сердцем добрый. Женился три года назад на Оксане городской красавице, с дипломом и манерами, совсем другая, нежели привыкла Тамара. Сначала была радость: “Сын, наконец-то, серьёзная девушка!” Но потом Оксана стала чужой в этом доме всё по-своему, салат без майонеза, мебель двигать, окна мыть по субботам.
Не может быть, шепчет Тамара, застывая. Наш Лёшка не мог такого. Если и случилось, виновата Оксана Это она всё, с Катей своей навела!
Николай только мотает головой. Я же видел! Я ошибся, что Катю на свадьбу позвал. Оксана, возможно, всё знает, терпит. Но семья распадается. Я Лёшке сказал: “Уходи. Хватит позора. Иди хоть на улицу, если совести нет”.
Тамара резко встаёт, стул стукает об плитку. Она хватает Николая за рукав. Как ты смеешь, Коля! Гнать сына родного?! Это не твой дом, а наш общий! Разве не Оксана их подбила?! Может, специально?! Ей счастья мало Хочет развести, чтобы уехать назад в Москву!
В этот момент дверь скрипит Оксана входит. Тридцать два, строгая, глаза натёрты слезами, волосы распущены. В руках старая сумка Лёши, та, что он купил на последние рубли перед свадьбой. Выглядит она измученной, под глазами синеватые круги, губы искусаны. Молча ставит сумку у стены и садится.
Я всё слышала, спокойно говорит, но голос срывается. Потребуется сама помогу собрать вещи. Только поймите: дело не в измене. Это конец тем иллюзиям, в которые вы верили. И начало жизни, где есть только правда.
Тамара рвётся к ней: Ты, гадюка! Ты всё перевернула дом не узнать! Модная она, с диетами! Квартиру захотела сама купи! Не трогай моего сына!
Коля пытается помешать, но супруга мягко стряхивает руку. Не любишь уходи. Мы без тебя проживём!
Оксана, не меняя позы, аккуратно наливает в стакан воду из чайника. Глядит прямо в глаза Тамаре без злости, только усталость и какая-то странная лёгкость. Давайте не криком, а словами. Я сейчас сварю кофе. История долгая, как эта дождевая ночь. И началась она не с меня, а много раньше нашей яркой свадьбы и ваших разочарований.
Молча и тяжело все садятся. Ветер в окна выстукивает свой ритм, чайник шипит, камин потрескивает.
Оксана родом из городка за Окой, детство больничные коридоры, очередь в молочную кухню, отец ушёл, мать тянула швейную иглу. Я никогда не ждала от жизни подарков, говорит она, размешивая сахар. Мама учила: “Не плачь, будь сильной”. Все книжки и платья я мыла полы соседям, потом пахала по ночам официанткой, чтобы сдать сессию. Мечтала о доме без ругани.
С Алексеем встретились на корпоративе у подруги, за шампанским. Скромный, улыбчивый, с мазутой на руках, светлый взгляд. Лёша сказал тогда: “Хочу дом, как у родителей. Покой и порядок”. И я поверила, что смогу здесь прижиться.
Свадьба простая: расписались в загсе, пирог от мамы, шашлычок во дворе. Сначала всё было медом намазано борщ, ужины вдвоём, мечты о детях. Но начались мелкие стычки мебель не так стоит, окна не теми тряпками вымыты, еда “странная”. Лёша всегда за мамой: “Не сердись, мама хозяин”.
Шёл год. Наступила беременность радость, трое слёз, потом боль, кровь, выкидыш. В больнице Оксана одна, Лёша на дежурстве. Мама мужа только шепчет по телефону: “Значит, не судьба. Подожди”. Оксана ночами рыдает в подушку.
После потери Оксана стала другой. Ходит на работу, под копейку откладывает, находит утешение в подругах; среди них Катя яркая, громкая, недавно приехала из Берлина, замужем, веселая. “Ты достойна большего, Оксан”.
Алексей всё чаще задерживается то гараж, то “дела”, потом Катя, прогулки и тайные встречи. Оксана случайно увидела переписку: “Оксана уехала, приходи”. Она почти не скандалит и идёт к Кате говорить напрямую.
Катя признаётся: Алексею нужна не страсть, а кто-то, кто его не заставляет принимать решения, а просто слушает. Он говорит, что ты холодная после потери, но в этом виноват он сам.
Оксана решает всё выяснить с мужем: ждет его с работы ночью, вещи уже собраны. Я знаю про Катю. Если любишь уходи. Я держать не стану.
Он злится: Ты меня к маме возвращаешь! Ты хочешь делать всё по-своему, а мама права! Ты сама довела до выкидыша
Тут же ссора, крик, толчок Оксана ударяется об тумбочку, запирается в ванной.
Утром к Тамаре. Почему вы меня не принимаете? Я не чужая, честно стараюсь.
Мама мужа останавливается, перестаёт тереть пол: Мы привыкли жить по-другому. Ты чужая. Лёшку губишь, а ты не наша.
В ответ: Я не “забирала” сына! Вы сами его сдерживаете своей любовью Вы же не обняли меня после потери, только укоряли
Тамара спорит, затем выгоняет Оксану.
Оксана просит Катю всё рассказать Николаю. Катя приходит, признаётся во всём. Оксана записывает каждую деталь.
Через неделю Николай выходит ночью покурить, слышит голос, подглядывает: Лёша и Катя целуются под лампой. Николай вбегает “Позор!” Лёша убегает в дождь.
Оксана всё ждёт. Теперь, на кухне, она рассказывает: Это не Оксана вас ссорит. Это старая обида, страх держать сына любой ценой. Лёша запутался между мамой и женой, пил из-за нервов. Вы не дали оплакать ребёнка, ни мне, ни ему.
Тамара не выдерживает выбегает в дождь к гаражу. Алексей там, Катя рядом. Мам, я слабый, боюсь быть неугодным тебе. Люблю Оксану, боюсь потерять семью.
Катя тихо уходит: “Это не моё”. Мать и сын возвращаются домой. На кухне их ждут чай и понимание.
На следующий день Оксана достаёт бабушкино письмо своему свёкру, в котором та пишет: “Не держи мужа силой, иначе сына потеряешь”. Тамара впервые всхлипывает: Папа ушёл к другой, а я клялась никому сына не отдам. Вот и держу слишком крепко.
Алексей просит одно: Мама, позволь нам строить свою семью. Помогай, но не дави.
Впервые они говорят открыто: о боли, о гордости, об ошибках. Тамара зовёт Оксану “дочкой” и обнимает её по-настоящему.
Через месяц жара спадает. Оксана носит под сердцем ребёнка, все берегут её. Тамара вяжет для будущего внука шерстяные носочки. Алексей берёт подработку. Николай улыбается чаще.
Катя звонит однажды: Лёша скучает. Оксана отвечает: Мы теперь семья.
Зимой рождается мальчик. Тамара держит на руках внука, гладит Оксану по голове: Прости за всё, дорогая.
Всё в прошлом, мам, тихо отвечает Оксана.
Конфликты не исчезают, но всё решается словами. Вместе ужинают борщом по вечерам, смеются, спорят, но без злобы. Алексей впервые чувствует себя мужчиной он сам решает. Оксана возвращается к работе, Тамара за огород. В парке гуляют всей семьёй.
Прошлое отступает. Дождь барабанит по стеклу, но в доме тепло. Мы вместе, говорит Оксана, глядя сквозь окна.
Теперь уже навсегда, отвечает Тамара.
И старый дом снова становится настоящим семейным, крепким, как сердце русской женщины.
