Марина едва не успела сбросить звонок мужа и вдруг услышала женский голос на том конце.
Как сейчас помню: стою у окна, смотрю, как кружится и падает харьковский снег. Тогда в те годы, в их двухкомнатной квартире на Салтовке всё казалось вечным: вечер, горячий чай, короткий разговор с мужем. Обычно с Олегом это были те самые будничные созвоны, что копились за пятнадцать лет семейной жизни. Он снова «в командировке» теперь поехал в Киев: сообщает, что всё по плану, встречи идут хорошо, вернётся через пару дней.
Ну ладно, Олежек, удачи, созвонимся.
Я уже отнимала телефон от уха, палец вот-вот коснётся красной кнопки, но вдруг что-то остановило. В трубке женский голос, лёгкий и молодой:
Олег, идёшь в ванну?
Рука так и зависла. Сердце сначала пропустило удар, а потом бешено заколотилось. Я прижала телефон, но слышала только короткие гудки муж уже сбросил.
Я медленно опустилась в мягкое кресло, подогнула под себя ноги, будто они больше не держат. В голове метались обрывки: “Олежка ванна Какая ванна в командировке?” Всё, что за последние месяцы раздражало, вдруг встало на место: поездки, странные остатки женских духов в салоне его «Мазды», регулярные звонки на балконе, когда он закрывал дверь между нами.
Руки дрожали, когда я включала ноутбук: он по-старинке оставлял у меня пароли, ещё с тех времён, когда доверие казалось абсолютным. В почте нашлись билеты, бронь отеля «Люкс для новобрачных» в пятизвёздочном отеле в центре Киева. Для двоих.
Там же нашлась и переписка. Вероника. Двадцать шесть лет, персональный тренер. “Любимый Я не могу больше ждать, ты ведь обещал, что разведёшься, когда вернёшься из командировки”
Сделалось нехорошо. Перед глазами пронеслось их первое свидание: Олег тогда работал в банке, я только получила свой первый сертификат бухгалтера. Вместе мечтали переехать в собственную квартиру, жили на скромные зарплаты. Теперь он заместитель директора одного предприятия, я главный бухгалтер, но между нами зияла пустота в пятнадцать лет и двадцать шесть возрастом какой-то Вероники.
****
В киевском гостином номере Олег с тревогой метался по комнате.
Ты что натворила? голос дрожал от злости.
Вероника, раскинувшись на кровати в шёлковом халате, чуть улыбалась.
А что? зевнула она. Ты же сам говорил, что уйдёшь от неё.
Сам решу, когда и как! Ты понимаешь, что после этого она уже всё знает? Марина далеко не дурочка.
И прекрасно! Вероника скинула халат и резко села. Я не собираюсь быть любовницей! Я хочу ходить с тобой по ресторанам, встречать тебя из командировок, быть женой, а не тенью.
Ты ведёшь себя, как ребёнок, процедил Олег.
А ты просто трусливый! крикнула она, подбежав к нему. Посмотри на меня! Я могу подарить тебе детей! А она? Она может только копить деньги?
Олег сжал её плечи:
Не смей так говорить о Марине! Ты ничего про неё не знаешь.
Знаю, что вы с ней как соседи. Когда последний раз были вместе? В отпуск ездили когда-нибудь за последние годы?
Олег отвернулся, посмотрел в серое ночное окно. Где-то там, в Харькове, рушилась что-то родное, а здесь молодая девушка впервые встретила отказ такой простой и такой болезненный.
****
Я тогда до утра просидела на кухне, сжимая в ладонях почти холодную кружку чая. От Олега было уже с десяток пропущенных не отвечала. Что сказать? “Милый, слышала, как твоя пассия зовёт тебя в ванну?”
Вспоминала, как он вдруг ни с того ни с сего подарил мне колечко в нашем первом маке, как въехали в ту самую съемную «двушку», как вместе радовались повышению, а потом вместе переживали мамину смерть А потом постоянные ремонты, ипотеки, авралы на работе, вечная занятость. Когда мы в последний раз просто смотрели кино вместе под одним пледом? Когда мечтали о будущем?
Телефон снова завибрировал. Пришло сообщение:
Марина, пожалуйста, поговори со мной. Объясню всё.
Что он собирается объяснять? Что начал жить двумя жизнями? Что отдалился, что любит другую, свежую, полную сил?
Я подошла к зеркалу. Четыре десятка, морщины просятся под глазами, седина постоянная клиентка у парикмахера. Когда я так устала, когда стала жить автоматом?
****
Олег, где ты был? Вероника встретила его недовольным взглядом, когда он, измученный и растерянный, вернулся в номер.
Не сейчас, коротко бросил он и рухнул в кресло.
Нет, именно сейчас! она настояла. Что теперь?
Он смотрел на неё молодая, уверенная в себе, решила своё счастье строить во что бы то ни стало. Такой была я, много лет назад Как же он смог-то так?
Вероника, он потерял лицо в ладони, ты права, тянуть некуда.
Правда?! Вероника подскочила к нему. Я знала, что ты будешь со мной!
Нет, он мягко отстранил её. Нам надо всё закончить.
Она ясно растерялась:
Что?!
Ошибка это всё Я жену люблю. Мы в тупике, да, но я не хочу перечёркивать столько лет. Прости.
Трус! закричала она, заплакала навзрыд.
Я был трусом, когда завёл всё это. Женщина, с которой я прожил пятнадцать лет, заслуживает уважения Ты права: счастье надо строить, а не искать в объятиях чужого человека.
****
Он вернулся ночью. Я сразу поняла: стоит у двери, тень на пороге и голос другой надломленный:
Марина, открой, прошу.
Я открыла. Странное ощущение: привыкшие чужие, усталые, помятые лица, будто не виделись вечность.
Можно войти?
Мы прошли на кухню в то самое место, с которого когда-то начинали жизнь.
Марин
Не надо, остановила я. Я всё знаю. Вероника, двадцать шесть лет, тренер. Я читала твои письма.
Он кивнул и долго не мог подобрать слов.
Почему, Олег?
Потому что испугался. Потому что, кажется, стал для тебя чужим, а она напомнила тебя прежнюю полную стремлений, огня.
И что теперь?
Хочу исправить. Хочу попробовать сначала, если только ты позволишь.
А она?
Всё, закончилось. Я понял, что потеряю, если уйду. Не хочу терять, Марин. Я недостоин прощения, но может, попробуем? Психолог, больше времени вместе, всё по-новому?
Я смотрела на своего мужа: он постарел, поседел, но остался родным. Пятнадцать лет это не просто срок. Это привычки, особые шутки, умение быть молча рядом. Это прямое место для прощения.
Я не знаю, Олег, впервые за вечер заплакала я. Просто не знаю
Он обнял меня осторожно, будто боялся спугнуть. За окном медленно снег укрывал Харьков. А где-то в киевском отеле Вероника плакала, впервые поняв: настоящая любовь не вспышка и не страсть, это выбор, который делают день за днём.
А на нашей кухне двое взрослых людей пытались собрать то, что осталось: пройти путь через обиды и недоверие, через тяжёлые разговоры, попытки заново узнать друг друга. Иногда надо потерять почти всё, чтобы понять, как это дорого.
