Мне сейчас шестьдесят семь. Всю свою жизнь я посвящал распорядку: сорок два года трудился в отделении банка один и тот же стол, одно и то же кресло, тысячу раз затертая дверь. Вышел на пенсию. Так и не женился. Детей у меня нет. Живу один, всё в той же однокомнатной квартире на Печерске в Киеве, что снял в двадцать восемь.
Люди вокруг постоянно спрашивали:
Когда женишься, Григорий Васильевич?
Неужели тебе не бывает одиноко?
А что будешь делать, когда постареешь?
Я всегда отвечал одно и то же:
Когда найду свою. Когда будет время. Когда подкоплю побольше гривен. Когда и всё время эти «когда».
Вышел на пенсию решил: теперь-то и начну жить, путешествовать, читать итальянских поэтов и хоть сейчас хоть на байдарках по Днепру, хоть как.
Но дни шли так же: проснуться, чайник, радио, «Газета по-киевски», пройтись в магазин через парк и снова домой, телевизор, и сон.
Три месяца назад случилась у меня неприятность со здоровьем. Ничего особенного но врач строго глянул на меня и говорит:
Всё у вас более-менее, Григорий Васильевич. Но шестьдесят семь не семнадцать. Двигайтесь, гуляйте почаще, радуйтесь солнцу.
Гулять Куда? С кем?
На прошлой неделе шёл мимо сквера возле дома. Никогда туда не заходил, хотя дорожка под окнами знакома с детства. Оглянулся сидит приятель старых лет, Валерий Семёнович, рисует: прямо на скамеечке поставил мольберт, что-то выводит углём.
Я подошёл посмотреть.
Он рисовал каштаны, озеро, лодку с чайками. Не шедевр, конечно, но что-то тронуло.
Нравится? спросил он, даже не повернув головы.
Да, красиво выходит, сказал я.
Брось! Я только год как взялся за кисти, смеётся. Главное удовольствие. Счастлив, как мальчишка!
В шестьдесят восемь начал учиться рисовать? удивился я.
Ага, именно так. Всю жизнь хотел. Ждал, ждал, а потом вдруг понял: а чего жду? Уже шестьдесят восемь потерял море времени. Больше не буду.
Всю неделю об этом думал.
Вчера разбудил себя в зеркале: седой, упрямый Григорий, сорок с лишним лет в ожидании. Ждал, когда жизнь сама начнётся, когда появится кто-то рядом, когда почувствую себя готовым.
Вчера я шагнул в музыкальный магазин на улице Льва Толстого и купил гитару. Всегда мечтал научиться бренчать всегда твердил «когда-нибудь».
Записался даже в группу по итальянскому. Мечтал бродить по улочкам Рима, но всё думал: зачем одному?
И билеты на самолёт в Рим, на июль, тоже купил. Один. И ничего нормально.
Сегодня после обеда возился с этой гитарой целый час: пальцы не слушаются, да и ухо, видать, уже не то. Но смеялся, честное слово, сам над собой как первый раз шагать по льду.
И понял: шестьдесят семь лет я ждал, что кто-то даст мне разрешение или повод, или подходящее время. Ждал идеального человека, удобного случая, нужных обстоятельств.
Но никто не придёт, не постучит, не скажет: вот теперь будь счастлив!
Мне осталось может, десять лет, может, двадцать, а может и меньше. Но хоть эти проживу.
Буду играть неуклюже на гитаре, говорить смешно по-итальянски, рисовать нелепых котов и гулять один и, может, заблужусь где-нибудь в Неаполе.
И в этом необыкновенное счастье.
Ведь в самом конце не хочу вспоминать, чего не сделал, дожидаясь идеального дня. Пусть в памяти останется: попытался, жил, был по-своему счастлив.
Для того чтобы начать жить, не нужна компания. Не нужна молодость. Не надо уметь нужно решиться.
Сегодня тот самый день.