Я крикнул в окно:
Мама, ты чего так рано вышла? Замёрзнешь ведь!
Она обернулась, помахала лопатой мол, привет:
Для вас, лоботрясов, стараюсь!
А на следующий день мамы не стало…
Я до сих пор не могу спокойно проходить мимо нашего двора.
Каждый раз, когда вижу эту тропинку сердце так сжимается, будто кто кулаком его держит.
Это я тогда сфотографировал дорожку второго января…
Просто шёл мимо, заметил следы на снегу остановился.
Сделал снимок, сам не зная зачем.
А теперь это фото единственное, что осталось у меня от того времени…
Новый год мы отмечали, как обычно, всей семьёй.
Мама уже с самого утра 31 декабря хлопотала.
Я проснулся от запаха жареных котлет и её голоса с кухни:
Сынок, подъём! Помоги мне салаты доделать, а то ваш отец пока никто не видит всё потихоньку съест!
Я спустился, ещё с просонья, волосы в разные стороны.
Она у плиты, в своём любимом фартуке с рябиновыми ветками я ей ещё в школе подарил. Щёки красные от духовки, улыбается:
Дай хоть чайку выпью сначала, пробурчал я.
Чай потом, сначала оливье! засмеялась она и протянула мне миску с остывшими овощами. Нарезай, только мелко, как я люблю! А не как тот раз, когда у тебя кубики с кулак выходили!
Нарезали, болтали о разном.
Она вспоминала своё детство как тогда на Новый год никаких экзотических салатов не было. Селёдка под шубой, да мандарины по большому празднику дед с работы приносил.
Потом отец вернулся с ёлкой. Огромной, до потолка почти.
Ну что, принимаете красавицу? гордо сказал он с порога.
Ты что, всю лесополосу вырубил? захохотал я.
Мама только головой покачала:
Ёлка красивая, конечно. А куда мы её поставим?
Но всё равно взялась вместе с нами её наряжать.
Мы с сестрой Полиной раскидывали гирлянды, а мама доставала старые игрушки, ещё с моего детства.
Помню она держит в руках стеклянного петушка и так тихо говорит:
Вот этого я тебе на первый Новый год купить пыталась. Помнишь?
Помню, мам, соврал я.
Вроде бы и не помнил, но кивнул, чтобы её порадовать. Она так радовалась, думая, что я помню…
Брат Виталий приехал уже ближе к вечеру с пакетами, с подарками, бутылками. Шуму полон дом.
Мама, в этот раз шампанское настоящее взял, а не ту прошлогоднюю «Крымскую» кислятину!
Ладно тебе, сын, лишь бы потом никто не перебрал… мама обняла его весело.
В полночь высыпали все во двор.
Папа с братом запускали салюты, Поля визжала от восторга, а мама стояла рядом и крепко держала меня за плечи:
Смотри, сынок, красота какая…
У нас с тобой самый лучший Новый год, мам.
Мы передавали бутылку шампанского по кругу, смеялись, когда ракеты разлетались кто куда.
Мама, слегка навеселе, плясала в валенках под «В лесу родилась ёлочка», а отец вдруг поднял её на руки все хохотали до слёз.
На следующий день только и делали, что ели и отдыхали.
Мама опять на кухне, теперь уже с пельменями и холодцом.
Мaм, ну хватит! Мы уже наелись до отвала, ворчал я.
Потерпите, Новый год раз в году! Вон, неделю праздновать будем, доедите, отмахивалась она.
Второго января она снова встала рано.
Я услышал, как хлопнула входная дверь, выглянул в окно она во дворе, с лопатой, расчищает дорожку. В старом пуховике, в платке.
Делает всё так аккуратно, как любила от ворот до самого крыльца, тонкую дорожку. Сгребает снег к забору.
Я снова высунулся в окно:
Мaм, замёрзнешь ведь! Зачем так рано?
Она обернулась, помахала лопатой:
А вы бы хотели по сугробам до весны прыгать? Ставь-ка лучше чайник, сейчас закончу!
Я усмехнулся, пошёл на кухню.
Через полчаса она вернулась щёки ещё краснее, глаза светятся:
Всё, теперь порядок, сказала она. Красота ведь?
Спасибо тебе, мам.
Это был последний раз, когда я слышал её голос таким сильным.
Третьего января утром она только тихо сказала:
Дети, что-то у меня сердце покалывает, не сильно, но неприятно.
Я перепугался.
Мама, давай вызовем скорую?
Ну что ты, сынок, просто устала. Всё готовила, бегала. Сейчас полежу, отпустит.
Она легла, а я с Полей присели рядом. Отец уехал за таблетками.
Мама ещё улыбалась:
Что вы на меня так смотрите? Я ещё вас всех переживу, будете знать!
Но вдруг у неё переменилось лицо. Побледнела сильно, схватилась рукой за грудь:
Ой плохо мне очень плохо
Мы вызвали скорую, а я держал её ладонь:
Мамочка, держись, всё будет хорошо
Она посмотрела мне в глаза:
Люблю тебя всех люблю… Не хочу уходить…
Врачи приехали быстро. Но спасти маму не смогли. Обширный инфаркт всё за минуты.
Я сидел на полу в коридоре и не мог поверить.
Вчера она танцевала под фейерверками, смеялась, а сегодня…
Я вышел во двор снег почти не падал.
И увидел её следы. Маленькие, чёткие, ровные, как всегда от калитки до крыльца и обратно.
Стоял, смотрел долго и спрашивал у Бога: «Как это возможно? Только что человек был, оставлял следы… а сейчас его больше нет. Следы есть, а мамы нет…»
Мне казалось или не казалось что именно тогда, второго января, она выходила последний раз. Нарочно расчистила дорожку чтобы мы могли пройти по ней уже без неё…
Я никому не позволил заметать эти следы. Пусть пока снег сам их не скроет. Это последнее, что мама для нас сделала. Даже не будучи рядом, о нас заботилась…
Через неделю пошёл густой снег.
Я храню то самое фото с её последними следами до сих пор.
Каждый год третьего января я пересматриваю его и смотрю на пустую дорожку у дома.
Так больно осознавать: где-то под этим снегом её последний путь, и по нему я всё иду за ней…
