Меня зовут Валентина, мне 68 лет, и долгое время я была уверена, что сделала для своих детей всё, что могла. Теперь они видят это иначе.
Я была матерью-одиночкой не по собственной воле. Муж ушёл как-то обычным утром и больше не вернулся. Не было прощания, ни обьяснений. Он просто исчез, оставив меня одну с нашими детьми. Позже, от пересудов соседей, я узнала: он уехал с другой женщиной. Сам он этого никогда не подтвердил ко мне и детям никогда больше не приближался.
Тогда моим детям было шесть и четыре года. Маленькие, беззащитные, а я совершенно одна. Поддержки от родни не было: я из бедного рабочего района Киева, откуда, уезжая в поисках будущего, часто оказываешься без опоры, без человека, которому можно позвонить, когда всё рушится.
Мои дети никогда не упрекали меня за то, что не хватало хлеба или крыши над головой. Я всегда старалась, чтобы всего необходимого им хватало. Но всё, что они мне ставят в вину это то, что не смогла дать им тепло души. Я была строгой матерью. Не от злости, а от страха. Я выросла в убеждении, что любовь показывают поступками, жертвами, а не словами или объятиями. Я считала, что дисциплина важнее нежности.
Я работала швеёй на текстильной фабрике только так могла быть хоть немного с детьми после обеда, накормить, убедиться, что с ними всё в порядке. А вечером, уже затемно, выходила продавать домашнюю выпечку уставшая, сонная, но вынужденная бороться за копейку. Так, перебиваясь на две работы, я вытаскивала детей на ноги. Работала слишком много. Физически была рядом, но душой часто отсутствовала. Дома появилась раздражительность, мне не хватало терпения на детские рассказы. Когда они плакали я велела не ныть. Когда они хотели внимания получали лишь указания. На ошибки отвечала упрёком, утешения давала мало. Я стала холодной и сдержанной, а не ласковой матерью.
Был период, когда всё совсем развалилось. Мы снимали маленькую квартирку: ютиться едва хватало места. Жили на одну зарплату, денег не хватало даже на самое необходимое. Порой приходилось выбирать оплатить аренду или купить продукты. Я выбирала еду для детей. Задержала оплату один раз, другой и нас выселили.
Тот день я не забуду никогда. Некуда было идти. С двумя малолетними детьми и несколькими сумками ночевали на полу у соседки в зале благодарила за то, что под крышей, а не под открытым небом. Дети были слишком малы, чтобы всё понять. Я же ясно ощущала стыд, страх, унижение, полное изнеможение.
Вскоре соседи, понимая наше положение, наскребли немного гривен, и мы перебрались в ещё меньшую комнату в старой коммуналке с общим двором. Было тесно, но хотя бы безопасно.
Дети вспоминают крики и холод я же помню усталость и безысходность. Они помнят мою отстранённость, а я борьбу за выживание. Они помнят страх, там где я помню усилия не упасть духом. Но я вырастила их. Они учились, окончили школы, а сейчас взрослые люди, у каждого семья и будущее.
Теперь, будучи взрослыми, они смотрят на прошлое иначе. Спрашивают: почему я не интересовалась их чувствами? Почему не защищала, когда кто-то их обижал? Почему всё вокруг оказывалось важнее их самих?
Ты заботилась о нас, мама, но никогда не обнимала, сказала как-то дочь Мария.
Эти слова ранили меня до глубины души. Не потому, что не было любви я просто не умела её выражать. Меня саму не учили быть ласковой. Я выросла в среде, где главное выстоять, не распускаться.
С годами дети всё реже навещают меня. У каждого свои дела, свои семьи, заботы. Говорят, что заняты и я знаю, что это правда, но не вся. Однажды оба сказали, не замечая, как больно их слова: их жёны совсем другие матери для своих детей. Более терпеливые, более ласковые, более настоящие рядом. Они говорили это без злости, будто объясняя что-то простое, но я услышала тихий приговор. Как будто для своих детей они выбрали то, чего не хватило с матерью.
Я поняла, что они судят меня не только за ошибки прошлого, но сравнивают с женщинами, которые теперь стали им матерями для их детей. Наверно, правда, что жизнь огрубила меня слишком рано, что усталость отразилась в голосе и жестах. Теперь дети мои строгие судьи, потому что взрослые слова дают им возможность рассказать о том, что в детстве они молча принимали. Я слушаю их, даже когда это больно, даже когда вижу в этом свою несостоятельность.
Я не пишу это, чтобы оправдаться. Да, я была мамой, не умевшей быть нежной. Я ошибалась, и теперь это понимаю хоть и с опозданием. Но я знаю и другое: я дала всё, на что была способна в ту пору. Любила, как умела. Никто не может дать того, чего сам никогда не получил.
Может быть, когда-нибудь они увидят во мне не только ошибки, но и всю меня целиком. А может, и нет. Быть матерью значит не быть безупречной, а уметь любить, даже когда не знаешь, как правильно это сделать. И пусть сейчас мои дети смотрят на меня как на строгого судью, надеюсь, что Бог посмотрит на меня как на маму с милосердием, с правдой и с той любовью, которая не осуждает, а исцеляет.
Жизнь научила меня тому, что иногда настоящая любовь это не красивые слова и объятия, а сила и самоотверженность. Но с возрастом я поняла: детям нужны не только забота и хлеб, им важны тепло и внимание. Пусть мои ошибки станут уроком: важно учиться не только выживать, но и быть для близких источником нежности ведь это и есть самое дорогое, что мы можем подарить друг другу.
