Всякое в жизни случается
Работал у нас в детской поликлинике кардиолог Эдуард Семёнович Савицкий. Лет ему тогда было, наверное, под сорок. Фигура спортивная, волосы немного поседевшие, слегка вьются, правильный нос, карие глаза с хитринкой. Женщины от него были просто без ума.
Как и все, каждое лето он уезжал в пионерский лагерь под Одессой там врачебные круги проходил: то на кухне наведет порядок, то детей взвесит, шкафчики проверит, ссадины зелёнкой зальет, если, не дай Бог, ничего посерьезней не случится.
Был 1985 год, борьба с пьянством вовсю, за выпивку и выговор могли устроить, и отпуск зимой дать, и очередь на квартиру дальше поставить, а то и уволить могли без рассуждений, хоть кем бы ты ни был. Всё было строго и всерьёз.
Последняя смена, август, ночь перед отъездом. Всё как всегда дети не спят, по комнатам бегают, друг друга пастой и зелёнкой мажут. Вожатые для порядка тоже носятся, а потом зажимают вечером бутылочку не ради пьянства, а традиция, так сказать.
Я тоже решил не отставать как же, врач, надо поддержать команду. Ночь, можно сказать, хорошо прошла, с утра детей накормили, рассадили по автобусам поехали обратно в город, прямо к Одесскому оперному театру. Детей родителям выдали, лишних не осталось счёт весь сошёлся.
После, как водится, по стакану, и пошёл я домой, где уже готовят стол и смена закончилась, и сразу после обеда мы с женой Валентиной должны вылетать в отпуск к моей маме в Черновцы, сентябрь ведь, золотая осень, самое то
Но тут меня срубило. Вино сухое, ночь бессонная, автобус потряхивает, жара и рухнул я под какие-то кустики на углу площади возле театра и просто вырубился.
Все уже по домам разошлись, только медсестра Анечка меня заприметила, попыталась поднять, привести в чувство Бесполезно, я лежал как убитый, спал сладко.
Понимала Аня, чем мне такой “подвиг” грозит вытрезвитель, разнарядка, профком, и работа под угрозой, особенно в те-то времена. Не бросила она меня спасибо ей, нормальная девчонка оказалась. Дом у неё был тут же на улице Гоголя, 12. Позвала кого-то, помогли меня на ноги поставить, так и довела под локоток до своей комнаты в коммуналке.
Через пару часов проснулся я не потому, что протрезвел, а просто сильно приспичило сухое же, само просит. Вскакиваю, бормочу что-то, а Аня тут же кидается рот ладонью затыкает, просит не шуметь.
Я ничего не понимаю, лишь бы до туалета добраться, а она меня вдруг даже не отпускает и тихо на ухо шепчет мол, если соседи-старушки увидят мужика у неё в комнате, жизнь ей кранты. Старенькие вредные, такого наговорят, что соседка потом и дня спокойно жить не сможет.
Понимаю её, но желание от этого не уменьшается. Говорю честно, «Аня, нужно как-то вопрос решать, иначе беды не миновать!» Она не растерялась, принесла ведро, вышла, потом забрала ну вот и жизнь наладилась.
Только тут до меня дошло: я дома уже должен быть, чемодан собирать, а дома жена, тесть, теща, племянники, вся родня уже ждёт, наверное телефоны взрывают! Я объяснил Ане жестами и шёпотом мол, если не уйду сейчас, старушки ей детским лепетом покажутся, по сравнению с моей семьёй.
Договорились так: одна соседка в магазин ушла, вторую Аня попросила хлеба купить, третью затащила на кухню болтать, про смену рассказывать, а я в это время должен был на цыпочках выйти, дверь тихо прикрыть.
Взял туфли в руку, на носках крадусь по коридору, левой рукой замок отодвигаю И тут резко громкий скрип двери с другой стороны и радостно-удивлённый, хрипотцой голос: «Здравствуйте, Эдуард Семёнович!!!» Бросаю туфли, с шумом пихаю их в ноги, спешно открываю дверь и слышу вдогонку: «Добрый день, Людмила Давидовна»
Ну что тут скажешь? Голос лучшей подруги тёщи ни с чем не перепутаешь Уже себе представляю, как она на следующий день всё в красках расскажет, ни один нюанс не забудет упомянуть.
Через полчаса был я дома Людмила ещё звонить не успела. Все на взводе: «Эдик, мы тебя чуть не потеряли! Давай быстро к столу, такси уже ждёт пора в аэропорт!» Родственники переживают, хлопочут.
Прилетели мы в Черновцы. Я каждый раз, как телефон звонит, дергаюсь: думаю, вот сейчас позвонит тёща По пляжу не хожу, всё на звонок жду, аппетита нет, сна нет
Через несколько дней мама меня поймала, допрос устроила, во всём признался. Она вздохнула: «Ну что, сынок. Я тебе, конечно, верю, но кто другой поверит не знаю. Я все звонки на себя возьму, отдыхай спокойно. А дальше уж как будет».
Месяц спустя летим назад домой. Настроение хуже некуда: мысли в голове мраком. Самолёт сел, все выходят, я тяну, пока не выгнали, Надя уже за руку меня тянет, а я в ступоре ноги не слушаются, пришлось опереться на жену, кое-как до трапа дошёл.
На выходе встречают тесть с тёщей, радостно машут руками: «Наконец-то! Мы уж волноваться начали! Ну, Надя, отдохнула, загорела хорошо! Эдик, а ты что худой, бледный? Не заболел?»
Гляжу я на их лица, понимаю, что все уже знают, но веселятся, копят удовольствие мою реакцию хотят посмотреть.
Дома ужин, тосты, вопросы Про Людмилу ни звука. Ладно, думаю, подождём, сколько выдержат.
Прошёл ещё месяц. Я за это время аж на семь кило похудел, сплю плохо, сердце барабанит, пью не пьёт, на работе как в тумане. Наступили ноябрьские праздники, собрались всей роднёй, стол накрыт, тёща напротив.
И тут я не выдержал. Оперся на стол, наклонился и голосом сдержать не могу: «Ну что, мама, как поживает Ваша Людмила Давидовна, а?»
На что тёща, вздыхая, отвечает: «Ой, Эдик, у Людмилы как раз в тот день, когда вы улетали, инсульт случился, речи нет» Я заржал так, что аж стул перевернул, упал на пол, глаза слезятся, с меня выливал воду. Вся родня в шоке, а мне так хорошо, как давно не было.
Вот такая вот история что уж тут сказать, всяко в жизни бывает!
