Недавно мама шагнула за порог, как обычно делает это каждое утро. Утром она написала мне короткое сообщение, спросила, позавтракала ли я. Я ответила: «Да, поговорим позже» и вернулась к своим делам. Она не болела, не лежала в больнице, не было тревоги, не было даже намёка на прощание. Просто обычный день. Один из тех, о которых думаешь: ничего не изменится.
В четыре часа во Львове мне позвонили с незнакомого номера. Голос женщины представился соседкой: «Ваша мама попала в беду». Я спросила, где она и услышала название клиники. Не помню, как добралась, только запах дождя и хлопья снега в июньский вечер. Там мне сказали: она упала на улице, ударилась головой, и никто не смог помочь. Всё тихо, без крика, без финальных слов как будто жизнь разрезали ножом по бумаге.
Не было ни последнего разговора, ни объятий, ни минуты хотя бы спросить что-нибудь. Я просто стояла и смотрела, как белые стены превращаются в мягкие облака, пока мне объясняли про подписи, документы, правила. Позвонила братьям с дрожью в голосе сказала самое тяжелое в жизни: «Мама ушла».
Сильнее всего удар пришёл не в клинике, а когда я вошла в её квартиру в том же самом Львове и стала собирать вещи: платье ещё лежало в корзине для стирки, сандалии стояли у двери, портмоне висело за спинкой стула, покупки были разобраны наполовину. Всё застыло в моменте, как картинки в старом альбоме, когда время потеряло смысл и перестало идти.
Я взяла её кофточку, положила в сумку и почувствовала запах её мыла, будто он растворился в просторном воздухе. Замерла, сжимая ткань, и не могла пошевелиться. Села на кровать, долго смотрела в пол, словно там можно найти ответ. Почувствовала злость.
Потом накатили совсем банальные, бытовые вещи, которые почему-то причиняют больше всего боли: набираешь её номер по памяти, и вдруг понимаешь оно больше не существует; возвращаешься с работы, а всё пусто, никто не спросит, как доехала; идёшь мимо её дома и не заходишь. Тишина становится тяжёлая, никто тебя не учит с ней жить.
Все вокруг повторяют: «Так надо», «Господь знает лучше», «Теперь она отдыхает». Только я не чувствую покоя. Я чувствую только отсутствие. Она ушла в самый обычный день, без разрешения, без предупреждения, не успев защить моё сердце.
И самое болезненное что это не было прощанием. Было резкое, сухое разрезание, словно кто-то отрезал кусок сна и забыл доложить остальное.
