Случайный звонок
Павел Иванович? голос в трубке был такой ледяной, будто собеседник звонит не человеку, а банковскому терминалу.
Это я, Павел Иванович. А вы кто, простите?
Это директор Дома малютки. Через неделю вашей дочери исполняется три года, и нам придётся перевести её в другое учреждение. Вы ведь не собираетесь её забирать?
Минутку, какая дочь? У меня сын, Васька, ошарашенно мямлю я.
Надежда Павловна Семеникина. Это же ваша дочь?
Нет-нет, не моя, тараторю я. Я Павел Иванович Васильев.
Извините, тяжко вздохнула трубка, видимо, произошла путаница.
Тут же короткие гудки, звенящие по мозгам, как школьный звонок на последней парте.
«Вот это бардак! возмущался я мысленно. Какая-то дочь, Дом малютки У них там что, лотерея, кому звонить?»
Но этот звонок засел занозой в душе. Почему-то невольно думал: как там деткам без семьи? Без толковой мамы, заботливого отца, без бабушек-дедушек, тёть-дядь с обеих сторон… А у нашего Васьки полный комплект, с бонусом в виде бдительной тёщи.
Лена, моя боевая супруга, взглядом, как сканером, сразу поняла: что-то неладно, муж не в себе. Десять лет живём душа в душу, а знакомы с первого класса ничего от неё не утаишь.
Дождалась вечера, по ужину прямо спросила:
Так что у тебя за тайна?
Э-э-э, какая ещё тайна? пробормотал я, занервничав (вот это нюх у бабы!).
Как зовут-то её?
Кого? чуть не подавился котлетой.
Надю.
Ну, Надю… Надежда Павловна Семеникина, говорю осторожно.
Значит, Надя! У тебя Лена, а у тебя, значит, ещё и Надя?! голос жены начинает звучать оптимистично нервно.
Да нет же, объясняю, ничего такого! Просто ошиблись номером!
Паспорт её давай, требует Лена, уже почти на карауле.
Да нет у неё паспорта. Она же ребёнок!
А, так она, может, беженка? тише, но всё равно грозно осведомляется супруга.
Кто беженка-то? чувствую, мозг мой начинает закипать.
Надя твоя… Беженка? Прописку хочет? Говори уже, изверг!
Да какую прописку, Лена! уже просто сижу застывший на табуретке.
И тут бац Лена в слёзы. Но не рыдания, а такие крупные, злые слёзы, как дождевые капли по подоконнику.
Поеду к маме завтра. Имей в виду Ваську оставлю себе! сквозь всхлипы постановила она.
Лена! Ты что?! Чего на тебя нашло? Зачем к маме-то?
А что, думал, я на двоих любовниц буду борщи варить, а, Павлуша? кипит.
До меня потихоньку доходит абсурд. Сажаю жену на кухонный диванчик и всё рассказываю про тот странный звонок.
Лена теперь рыдает уже по-иному, совсем от жалости к девочке. У женщин, видимо, есть отдельный резервуар для слёз запасают лет до старости! А у меня на Ленкины слёзы всегда аллергия.
Ужин пошёл наперекосяк, аппетит испарился.
…Просыпаюсь среди ночи жена роется в моём телефоне! За почти десять лет ни разу не было таких расследований. Видно, не поверила ищет компромат. Так мерзко и обидно стало с ног сбивает!
Па-а-аш… вдруг шепчет она, тормошит меня.
Я изобразил сонного.
Это вот этот номер тебе звонил? Стационарный?
Да, машинально отвечаю.
Ну, спи, спи, Лена унесла телефон с собой, прикрыв за собой дверь.
Легко сказать спи! Стучу я по подушке кулаком. Слышу в гостиной Лена запускает ноутбук. Выдержал немного, потом выползаю тихонько.
Жена, вжавшись в кресло, строчит запрос: «Дом малютки, Москва». Браузер выдал всё: официальный сайт, адрес, фото фасада.
Лена сверяет мой телефон и выдыхает:
Паш, всё сходится!
Что сходится?
Телефон, вот этот! Это и есть Дом малютки!
Я тебе так и говорил. А это, значит, проверка на доверие, да?
Лена фыркнула:
Уточняю, а не проверяю!
Зачем?
Паш, а дом совсем неподалёку, говорит она задумчиво, будто меня и не слышит.
Ну что, может съездим? А то откуда у них твой номер, если ты просто прохожий?
Об этом я и не подумал. Действительно откуда? Может, поехать, узнать всё? А то так и буду по утрам новых детей «получать» по телефону
Ночь была неспокойная. Только начал проваливаться в сон опять толчок в бок:
Па-а-аш…
Ну что ты ещё?
Скажи честно, у тебя никого не было? Ну вдруг лет… там, много назад кто-нибудь… Может, чувства вспыхнули… Она не сказала тебе, а потом дитё в роддом отдала? Ну, могло же быть такое?
Какая любовь, Лена?! Как мы за одной партой в первом классе восседаем, так я до сих пор за ней, то бишь за тобой, и сижу, вернее, лежу! Ваське три года назад только три исполнилось ты ж сама помнишь. Всё время по больницам, микстуры, кашли, ты на работу вышла, а я с ним на удалёнке сидел. Какие ещё романы, я в этот период с трудом мог дойти до кровати!
А номер твой как появился? Кто-то же его дал!
И меня этот вопрос гложет. Вспомнил все знакомые женские лица даже самые авантюрные. Нет, никто не мог такого изобразить. Одна вышла замуж, другая с ребёнком живёт у бабушки в Ярославле, наиболее бойкая давно в Израиле осела.
Но жизнь ведь полна сюрпризов! Потому принял твёрдое решение: утром едем в этот Дом малютки.
Приехали рано, но мы не первые. Перед дверью директора примостился какой-то белёсый, хилый мужичонка. Приодет культурно, но как будто из-под дивана только вылез. Глазки бегают, руки дрожат, в кулаке бумаги скомканы то ли от переживаний, то ли с похмелья.
За мной будете, вдруг удивительно густо басит этот тип.
Дверь отворилась, его пригласили внутрь. Минут пятнадцать слышны были разные голоса ровный женский и его басок.
Наконец, весь взъерошенный, без бумаг, он вылетел и нас позвали в кабинет.
Средних лет брюнетка, по-светски прищурившись, хрустела душкой очков у окна.
Здравствуйте. По какому вопросу?
По вчерашнему, решил я шуткануть.
Женщина, однако, не оценив, села за стол.
Излагайте проблему максимально чётко. Времени нет.
Я объяснил ситуацию с утренним звонком (голос незабываемый!).
Ах, вот оно что устала улыбнулась.
Произошла ошибка. Ваш номер набрала случайно, когда должна была звонить другому Павлу Ивановичу. Ваши инициалы и совпали.
Так кто же он? на автомате спросил я, хотя догадка уже вертелась на языке.
Павел Иванович Семеникин, отец Надежды. Вот только он… скажем так, не очень заинтересован.
Женщина встала на бейдже: «Таисия Семёновна Мамочкина».
Лена, видимо, заметила, спрашивает:
Таисия Семёновна, а он вообще девочку заберёт?
Директор тяжело села на стул.
Нет, говорит. Мама девочки умерла, а у отца семеро детей от разных женщин. За эти три года лишь два раза пришёл и то из-под палки. Надя ему не нужна. Всё, вопросов больше нет?
Мы вышли. Снаружи младшие гуляли: кто на качельке, кто с горки съезжает; а двое устроили гонки на лавочке. Но была тишина такая, что даже ветерок уважительно притих не привычный визг детворы во дворе, а тихий, старческий шёпот.
У этих ребят не было детства только выживание. Кто-то мёрз, кто-то голодал, у кого-то игрушка сломанный кубик Да и взрослые не спешили дарить тепло.
Я посмотрел на Ленины глаза опять слёзы! У женщин, правда, запас неиссякаемый.
И тут вдруг с другого конца двора раздался крик: «Мама!!!». Все дети повернулись к нам, а какая-то маленькая девочка, в нелепой шапочке с помпоном, помчалась прямо к Лене. Мама! Мама! Я тут!
Она уткнулась в Ленкину ногу и заревела… Тут уж я сам чуть не прослезился.
Наденька, Надя! прибежала воспитательница. Девочка брыкалась и держалась изо всех сил, но волшебная шоколадка всё решила.
Мы ушли чуть повеселев, но напряжение не отпускало долго. У меня, как и у моего «тёзки», руки дрожали, пришлось припарковаться у магазина.
Лена кивнула на «Детский мир», и мы без лишних слов зашли вдвоём.
За куклой и розовым платьем.
Наша доченька Наденька будет самой нарядной.
