Дневник Нижний Новгород, 2023
Когда вспоминаю тот вечер, до сих пор мурашки бегут по коже. Мой муж Олег вышел в магазин за хлебом, и больше я его не видела. Мы тогда с детьми жили у его мамы, Антонины Сергеевны, уже лет пять. Утром я пошла в полицию, хотела заявление о пропаже написать, а мне в ответ: «Заявление принимаем только через трое суток». Пришлось так и сделать С тех пор прошло больше трёх лет.
День за днём я надеялась: вдруг дверь откроется и Олег вернётся. Жизнь со свекровью, мягко говоря, тяжёлой назвать нельзя скорее невыносимой, ведь она меня и до исчезновения сына терпеть не могла. А после его исчезновения, кажется, совсем разум потеряла. Начала рассказывать соседям, что это мои любовники якобы утопили её сына в Волге. Всё терпела, старалась не обращать внимания, думала, может, одумается Где там. В нашем районе Волга и правда рядом, и исчезнуть человек может и по-настоящему, но моё отношение к семье всегда было свято ни о каких романах я даже думать бы не смела.
Жить под одной крышей становилось невозможным: упреки были буквально по любому поводу ложку не так положила, кружку не там оставила. Когда терпение моё лопнуло, начала подыскивать варианты для размена квартиры. Свекровь сразу заявила: «Даже не мечтай в хорошую квартиру переехать! Убийца!» Какой бы вариант мы ни находили, ей всё было «не так»: то высокий этаж, то слишком низкий, то район чужой, то магазин далеко. Когда подвернулся второй этаж в доме напротив, магазины близко, район знакомый снова отказ: «Буду видеть из окна ту квартиру, откуда сын исчез!»
В итоге продержали меня так долго, что я готова была согласиться хоть на какую-нибудь «клоповню», лишь бы перестали слышать дети эти скандалы. Смогла выменять только однушку на окраине старый дом у самого кладбища. Вот так и пришлось переехать, врагами расстались окончательно как будто мы не пять лет одной семьёй прожили. Ей, похоже, наплевать было и на собственных внуков: теперь им предстояло смотреть на похоронные процессии и слушать плач по утрам вместо детского смеха.
Пришлось приспосабливаться. В первую же неделю купила плотную ткань на шторы, чтобы этих катафалков не видеть. Стали жить будто в подвале окна всегда занавешены, света почти нет. Месяц так и прошёл. Однажды утром я стояла у плиты, варила малышам кашу. Услышала грохот в подъезде выбежала: на ступеньках лежит соседка, Люба Васильевна, стонет от боли, сумка с продуктами рассыпалась. Помогла дойти до квартиры, собрала продукты. Сидит плачет. Материально неожиданностей таких не жду, а тут ещё такая человеческая беда.
Она говорит: «Это проклятый дом! Кто возле кладбища живёт у всех сплошные неприятности». Я попыталась её успокоить, мол, преувеличивает. На себе привела пример: за месяц больших бед не было, только этот мрачный фон каждый день. Она только вздохнула: «Ты тут ещё только начала. Само узнаешь» И ведь действительно началось.
Сначала сын Артём уронил на ногу гантелю гипс на месяц. Потом у дочери Ани желудок прихватило врачи поставили гастрит. Но ужас был впереди. Через неделю среди ночи меня разбудил странный звук будто кто-то когтями по стеклу царапает. Часы показали ровно два. Я будто во сне подошла к окну, отдернула занавеску на улице, прямо у моего окна, стоит женщина моих лет. Лицо белесое, тени под глазами, на губах эта странная усмешка. Я онемела, даже крикнуть не смогла. Она молча обернулась и медленно ушла в сторону кладбища
Всю ночь так и тряслась, уснуть не могла до рассвета. Рассказать кому-то побоялась сочтут за сумасшедшую. На рассвете нашла единственное какое-то объяснение может, это мачеха подослала артистку разыграть меня, или это конкуренты хотят за бесценок купить квартиру под магазин венков. Но вскоре совпадения стали чередой неприятностей.
Через два дня меня «урезали» на работе: сокращение, мол, дети или нет неважно, увольняйтесь по собственному. Подписала заявление. На следующий день последние деньги увели в автобусе кошелёк с зарплатой, с гривнами и рублями. Продала обручальные кольца: в ломбарде дали сущие копейки, на улице подвернулся скупщик дал чуть больше, но и эта радость оказалась обманчивой: только деньги в карман положила и тут подбегает парень, что-то роняет. Я поднимаю пачка денег. Подбегает цыганка, вырывает у меня купюры: «Давайте поделим!» и исчезает. Только отдышалась, поворачиваю за угол парень с охранником уже ждут: «Ты украла!» Забрали всё, даже мои деньги за кольца.
Дальше всё как сквозь туман: домой добралась сама не помню, как. Вспомнила, что Люба говорила дом несчастье приносит Такого отчаяния не помню никогда. В ту же ночь снова услышала шорох в окно. Всё тело свело страхом, но шла к окну, будто не по своей воле. Опять эта женщина стоит, смотрит в упор. Словно взгляд её прожигает насквозь. Я только задышала тут она развернулась и ушла к кладбищу
Наутро Люба принесла мне квитанцию за квартиру. Я, не выдержав, расплакалась рассказала всё: и про жену за окном, и про невозможность платить, про потерю мужа, болезни детей Люба молча выслушала, потом прижала меня. После чего повела меня на кладбище. Подвела к могиле, показала фото. На памятнике та самая женщина, что по ночам ко мне приходила. Увидела мне даже голос пропал. Люба обняла за руку, уводила меня оттуда почти насильно, а потом сказала, что тоже её видела: после этого у неё сын погиб, муж ушёл, сама диабетом заболела.
Стало немного легче на душе, но всё равно что-то давило. Прошло несколько дней, и я вдруг поняла меня тянет к той могиле. С каждым днём желание становилось только сильнее. В солнечный полдень я наконец собралась с духом, пришла. Могила заросла, словно никто годами не навещал. Я прибралась, сорвала траву, убрала опавшие листья.
Глянула на портрет При свете дня она не казалась страшной наоборот, что-то тёплое даже было в чертах её лица: изящный нос, тонкая улыбка, красивые брови-крылья, платье с вырезом. Вдруг захотелось говорить о своих бедах, о вопросах: «Что не так? За что?» Почему она приходит, чего хочет? Сама не заметила, как в голос стала рассказывать всё: о муже, о скандалах, о страхах, о детях
С каждым словом на душе становилось легче. Уходя, я попрощалась, будто со старой подругой. Кажется, только на кладбище я поняла, что наша общая беда в том, что она потеряла жизнь, а я свой смысл жизни
В ту ночь приснилась мне Вера так звали женщину, как на памятнике написано не мрачным призраком, а живой. Она села на край кровати, строго посмотрела: «У тебя нет вины. Послушай и сделай, как я скажу. Муж твой сам виноват в карты играл, долг большой. Его на Кавказ увезли, чтобы выплатил. Не найти его погибнет там, не вернётся. Тебе надо отдать квартиру под офис похоронной службы и купить другую, подальше от кладбища. Мужчина у тебя будет другой, и детей твоих он полюбит, как своих. Прощай!»
Я проснулась от собственного плача. Всё было, будто наяву: даже запах земли и увядших листьев в комнате остался ещё долго
На третий день действительно пришли из агентства предложили продать квартиру под офис. Я согласилась, и чудо за неделю риэлторы нашли нам жильё в историческом центре. Сейчас мы живём в самом сердце города, дети ходят в отличную школу, а я вскоре встретила Игоря ему моя семья стала по-настоящему своей.
И всё сложилось именно так, как обещала моя “подруга” с кладбища. А я до сих пор иногда навещаю еёИногда мне кажется, что всё это было не со мной, а с кем-то из книг, которые я читала долгими ночами в новой жизни. Но каждый раз, когда доводится проходить мимо кладбища а город теперь стал мой, и его улицы переплелись с моими дорогами я задерживаю взгляд на чёрных воротах и про себя шепчу: «Спасибо, Вера». И будто тёплый ветер касается щёки, и тревога уходит.
Теперь в нашем доме всегда свет. Я снова разрешила себе мечтать о маленьких радостях, о морском отдыхе, о новой игрушке для дочери, о велосипеде для сына. Жизнь больше не кажется длинной чередой потерь. Иногда мы всей семьёй гуляем вечером по набережной, дети бегут впереди, держась за руки, Игорь улыбается мне и я знаю: у каждого есть свой шанс на прощение и на любовь, даже если сначала кажется, что за твоим окном одна лишь темнота.
Я не могу забыть всего, через что прошла, но, оглянувшись назад, понимаю: то, что казалось концом, оказалось началом. Жизнь подарила мне второй шанс тогда, когда я была готова навсегда задвинуть шторы и смотреть на мир сквозь слёзы. Теперь же я открываю окна по утрам настежь и солнце льётся в комнаты, наполняя всё вокруг светом.