На старой московской кухне Валерия опустила мокрые руки в чашу с тарелками, когда в коридоре скрипнула дверь и появился Иван. Он на ходу щелкнул выключателем тусклый свет лампы тут же исчез.
Совсем ещё не стемнело, раздраженно проговорил он. Нет смысла попусту электричество трынкать.
Я хотела бельё в машинку закинуть, сказала Валерия негромко.
В ночи постираешь, с ледяной отстранённостью бросил Иван. По ночному тарифу дешевле. Да и воду ты зачем такую струю открутила? Валерия, у тебя, как всегда, расходов, будто озеро вычерпываешь. Ты хоть понимаешь, что ты так нашу зарплату в канализацию спускаешь?
Он сердито скрутил кран, урезав напор. Валерия смотрела на мужа без всякой надежды, даже сама не заметила, как выключила воду, вытерла руки о старое вафельное полотенце и опустилась за стол.
Иван, бывает, что ты на себя со стороны смотришь? тихо спросила она.
Да только этим и занимаюсь, огрызнулся он.
И что видишь в отражении?
В смысле, как в человеке, что ли?
Как в муже и отце.
А что… Муж как муж, отец как отец, пожал плечами Иван. Средний, как все. Ни хуже и ни лучше. Зачем ты ко мне прицепилась?
Ты и вправду считаешь, будто все мужья вот такие? спросила Валерия.
Ты провоцируешь разговор на скандал? настороженно переспросил он.
Валерия, поймав себя на бесповоротной решимости продолжить, перевела дух.
Иван, ты догадываешься, почему не ушёл до сих пор? спросила она.
А зачем мне уходить? удивился Иван, брезгливо перекосив губы.
Потому что ты, Иван, не любишь меня. И детей своих тоже не любишь, тихо сказала Валерия.
Он было попытался перебить, но Валерия не позволила.
Не спорь. Нечего врать попусту; ты вообще не способен на любовь. Даже спорить не хочу только времени на тебя жаль. Я про другое хотела сказать: почему ты всё-таки здесь.
Ну и почему же? буркнул Иван.
Из жадности своей, прямо произнесла Валерия. Из патологической скупости, Иван. Потому что возможность разрыва для тебя равна катастрофе в рублях. Сколько мы живём вместе? Пятнадцать лет? И какой толк? Что мы накопили, кроме статуса мужа и жены и наших детей?
Впереди вся жизнь, неубедительно проговорил Иван.
Не вся, Иван. Остаток. Вот думаю: за все эти годы мы ни разу даже в Сочи на море не съездили. Про Турцию я уж молчу. Да просто на дачу, за грибами и то не выехали ни разу. Всё в этой коммуналке в Лефортове. Каждый отпуск здесь же. Почему? Дорого!
Потому что мы копим на будущее, процедил Иван.
«Мы» или всё же ты? прищурилась Валерия.
Я для семьи стараюсь, отрезал он.
Для нас? Или для себя? Интересно… Ну, вот проверь: дай мне денег на обновки себе и детям. Я двенадцать лет хожу в том, в чём выходила за тебя замуж. Дети донашивают вещи за племянниками твоего брата. А я устала жить с твоей мамой в её хрущёвке.
Мама дала нам две комнаты, отчеканил Иван. Жаловаться тебе не на что. А на одежду тратиться чистое расточительство. У брата детские вещи не выкидывать же.
И взрослые вещи тоже у жены брата брать будем? не выдержала Валерия.
Для кого наряжаться? ехидно спросил он. Тридцать пять пора о душе подумать, а не о тряпках.
А о чём, по-твоему, надо думать?
О вечном. О духовном росте, сухо сказал Иван, вздёрнув подбородок. О том, что по-настоящему важно, а не о суете типа одежды и квартиры.
Вот почему все деньги на твоём счету, и ты не даёшь ни копейки. Ради развития духовности нашей семьи, так?
Вам доверить нельзя вы тут же всё потратите, повысил голос Иван. А если что случится? Как жить будем?
Прекрасно сказал, Иван! зло выкрикнула Валерия. А не думаешь, что с твоей экономией мы уже живём, будто «что-то случилось»?!
На кухне повисла злая тишина.
Ты мыло и крем для рук с завода таскаешь, салфетки только из столовой. Экономия у тебя во всём!
Копейка рубль бережёт, обиженно сказал Иван.
Время-то укажи сколько лет ещё копить, чтобы зажить нормально? Десять, пятнадцать, двадцать? Сорок мне и всё равно туалетная бумага газетная? А к пятидесяти разрешишь себе новые носки купить?
Иван смотрел сквозь неё, не моргая.
Может, в шестьдесят наши накопления позволят мне сменить пальто? с лукавой горечью догадалась Валерия. Вот тогда и заживём! Так?
Он промолчал.
А если не доживём, Иван? Ты не думал, что с нашей едой-ерундой здоровья не хватит? Мы даже настроение себе позволить не можем. Долго ли так живут?
Если уйти от мамы и нормально питаться, копить не выйдет, с тоской повторил Иван.
Вот именно, Иван. Поэтому я ухожу. Хватит мне твоих экономий. Я хочу жить. Сниму квартиру на Преображенке. Зарплата не хуже твоей. На жизнь хватит.
Как же ты будешь жить одна? страшась, спросил он.
Лучше, чем сейчас, спокойно сказала Валерия. Я буду сама решать, когда стирать и какой покупать хлеб и мыло. И даже отпуск по-человечески проведу, а не у мамы на кухне.
Ты же ни копейки не сможешь отложить! ужаснулся Иван.
А зачем? Вместо «на будущее» на настоящее. Копить это твой смысл, не мой.
А алименты?
Их, если уж на то пошло, и буду откладывать. Хотя нет буду тратить всё. До копейки. От зарплаты до зарплаты. На выходных дети у тебя с мамой; экономия для меня. А я в театры, выставки, рестораны настоящая жизнь, Иван! И на море поеду. Не решилась пока куда, но обязательно поеду.
Черты Ивана исказились, он быстро округлил в уме расходы, алименты, цены и особенно его мучила мысль, что Валерия станет тратить его деньги на путешествия.
Главное не сказала, Валерия улыбнулась. Наш общий счёт делим пополам.
Как пополам? прошептал Иван, глаза впились в неё.
По закону. Половина моя. И да: я их потрачу все. Пятнадцать лет копили, а жить, Иван, я начну только теперь. Сейчас.
Иван беззвучно шевелил губами, но слова казались недостижимы. Он был как под обломками, где не выбраться, не закричать.
О моей мечте хочешь знать, Иван? Валерия вдруг стала особенно спокойна. Мечтаю, что когда моя дорога закончится, на счёте не останется ни рубля. Это и будет моё настоящее богатство: потратить всю жизнь на себя.
Через два месяца их развели.
