Отойди от меня! Я ведь не обещал тебе жениться! Более того, я даже не знаю, чей это ребёнок. А может, он вообще не мой? Так что гуляй себе, а я, пожалуй, поеду по своим делам, произнёс Павел, удивив этим тихую Татьяну.
Она стояла, будто оторванная от земли, не веря ни своим глазам, ни ушам Разве это тот Павел, который так любил её, носил на руках, звал Танечкой и обещал луну с неба?
Перед ней был чужой, растерянный и потому злой человек Танечка плакала неделю, пока машет Павлуше на прощание ладошкой.
Но годы шли ей уже тридцать пять, особенной красоты не было, а значит, и шанс найти женское счастье таял, решила родить одна.
Родила Таня в срок шумную, крикливую девочку. Назвала её Аглаей.
Девочка росла неприхотливой, спокойной, не доставляла хлопот. Словно знала, что требуй не требуй, всё равно ничего не добьёшься.
Таня заботилась о дочери: кормила, одевала, игрушки покупала. Но чтобы обнять, приласкать, просто выйти на улицу этого не было.
Маленькая Аглая тянулась к матери и тянула к ней ручки, а та лишь отмахивалась: то занята, то голова болит, то устала. Сердце к ребёнку никак не просыпалось.
Когда Аглае было семь, случилось невероятное Таня познакомилась с мужчиной. Более того, заманила его жить к себе! Все соседи судачили: мол, легкомысленная Таня.
Мужчина чужой, приезжий, без постоянной работы, но зато умеет разгружать машины у местного магазина вот на этом и познакомились.
Вскоре Таня пригласила жениха жить к себе. Соседи только сокрушались: уж могла бы подумать о дочке! Да и сам он молчит целыми днями. Значит, что-то неладно.
А Таня никого не слушала: будто чувствовала вот он, последний шанс на счастье.
Но вскоре мнение соседей переменилось. Дом Татьяны давно нуждался в ремонте а Кирилл (так звали мужчину) всё подлатает: то крыльцо починит, то забор поправит, то крышу залатает.
С каждым днём дом оживал. Увидев, что руки у него золотые, односельчане и сами стали обращаться за помощью. А он так отвечал:
Если ты старик или совсем нуждаешься помогу даром. А если нет плати гривнами или продуктами.
С одних брал деньгами, с других консервами, мясом, яйцами, молоком.
Коровы у Тани не было куда уж одной. Так что Аглая раньше сливки редко видела. А теперь и сливки, и масло, и молоко домашнее.
Руки у Кирилла оказались золотыми: как говорят и плотник, и сварщик, и печник.
С самой Татьяной происходили чудеса повеселела, мягче стала и даже обретённые ямочки на щеках показала. К Аглае тоже потеплела: вдруг стала чаще улыбаться, гладить по голове.
Однажды Аглая сидела на крыльце, наблюдая, как дядя Кирилл что-то мастерит, когда вдруг отправилась к подружке играть. Вернулась поздно вечером, открыла калитку и замерла.
Во дворе высились качели! Они раскачивались сами собой на ветре, будто маня, звали прокатиться.
Это мне?! Дядя Кирилл, вы сделали качели мне?! глазам своим Аглая не верила.
Тебе, Аглайка, конечно тебе! улыбнулся обычно молчаливый Кирилл.
Аглая тут же забралась качаться, и ветер свистел у неё в ушах, а счастья было через край.
Таня уходила рано на работу, и готовку взял на себя Кирилл завтрак, обед и даже пироги. Сам научил Аглаю печь и накрывать на стол. Кто б мог подумать, сколько в нём скрыто доброты.
Зимой, когда день становился коротким, Кирилл встречал Аглаю у школы, носил её портфель и рассказывал истории своей удивительной жизни. Как ухаживал за больной матерью, как-продал квартиру, чтобы спасти её, и как родной брат оставил его без крыши над головой.
Он же научил Аглаю терпению летом они вдвоём ходили на реку ловить рыбу и долго ждали клева в тишине. Потом купил ей первый велосипед, учил кататься, мазал зелёнкой разбитые коленки.
Кирилл, ведь разобьётся же! волновалась Таня.
Не разобьётся. Она учится падать и подниматься заново, отвечал он спокойно.
На Новый год Кирилл подарил ей настоящие детские коньки. Семья села за праздничный стол, посмеялись, встретили бой курантов с бокалами кваса и домашнего морса. А утром Таню и Кирилла разбудил радостный вопль:
Коньки! Белые, настоящие! Спасибо, спасибо! кричала Аглая, находя подарок под ёлкой.
Слёзы счастья текли по её лицу, прижимая коньки к груди. Потом они втроём пошли на замёрзшую реку, Кирилл долго расчищал снег, учил Аглаю кататься: она падала, он терпеливо держал за руку, пока не научилась уверенно держаться.
Когда Аглая проехала по льду не упав, громко радовалась и кинулась ему на шею:
Спасибо за всё! Спасибо, папа
И вот уже у Кирилла непрошено покатились слёзы; утирая их в морозном воздухе, чтобы дочка не заметила, он впервые понял эта девочка стала родной.
Аглая выросла, уехала учиться в Киев. В жизни было немало трудностей, как у всех, но Кирилл всегда был рядом: на выпускном, с сумками гостинцев, с советом и тёплым словом.
Он вёл её под венец. Вместе с избранником стоял у роддома, ждал внуков, обнимал их нежно, словно родных.
А потом ушёл, как уйдём все мы. На прощание Аглая с мамой стояли, кидали горсть земли на холм, и Аглая тихо прошептала:
Прощай, папа Ты был лучшим отцом на свете. Я всегда буду помнить тебя.
Он остался с ней навсегда не просто как дядя Кирилл или отчим, а настоящий ОТЕЦ
Ведь отец это не всегда тот, кто родил, а тот, кто воспитал, был рядом в горести и радости, делил твои слёзы и смех, держал за руку сквозь любые сны.
