10 июня, вечер
Сегодня был день, который всколыхнул воспоминания о прошлом и об отношениях с нашими четвероногими соседями по дому. У меня, у Александры Петровны, в нашей подмосковной деревне Чистой Поляны скончался мой старый кот Васька. Заслуженный был котяра, не один год прожил под нашей крышей женщин хвостатых не пересчитать, сколько покорено, соперников по округе не один раз уделал, да мышей перевел столько, что соседям помогал. Что говорить, двадцать лет он рядом, ни разу на ремонт не отправляла старый уже, конечно.
Все как у людей: обернула я его в выстиранную наволочку, взяла лопату и отправилась за огород, туда, где всегда хороним своих любимцев. Муж мой, Василий Ерофеевич, возился во дворе у старого погреба с чем-то там возился, бормотал себе под нос и, конечно же, ворчал матом.
Похоронила я кота, как положено, ямку слегка травой прикрыла, чтобы ни собаки, ни куры не добрались. Возвращаюсь с лопатой на плече тут навстречу соседка выходит, Фаина Васильевна, городская, из Самары к нам перебралась, все у нее по-умному да по-правилу.
Добрый день, Александра Петровна! говорит. И спрашивает, будто между прочим: Чем занимаетесь, соседушка?
Да вот, отвечаю, мой Васька, бедолага, отмучился. Бог забрал нашего старичка. Поплакала, да за огородом его приспела.
Фаина опешила видно, только вчера в нашем магазине видела моего Василия Ерофеевича: сахар покупал, «Приму» и бутылку самогонки.
Как же так, Александра? говорит она. Василий твой скончался? Да вчера виделась с ним, правда-правда.
Да, подтвердила я. Вчера и бодрый был, и рыбу ел целую, селёдку. Да ещё вечером в карты с ним порезвились
Глаза у Фаины становятся опрокинутыми от удивления.
А сегодня с утра затосковал мой Васька, захандрил… Лёг на лавку, что-то пробормотал и дух испустил.
Перекрестилась Фаина, понимая по-своему.
Вот ведь как бывает… Был-был Василий, и нету. А лопата-то тебе зачем?
Так похоронила его за огородом, повторяю я терпеливо. В наволочку чистую завернула, отметину веточкой поставила.
Городским этим всё диковинка, что у нас свои порядки. Удивилась Фаина, что так просто я мужа похоронила. Ни тебе участкового, ни бумажки, ни справки.
Заботливая ты, Александра Петровна!.. растерялась Фаина. А положено ведь, чтобы хотя бы милицию позвали, записали что к чему…
Тут уж я не выдержала, засмеялась:
Ну ты выдумщица! Так за каждым Васькой милиционера звать? Может, сразу прокурора и губернатора явить? У нас тут просто всё: помер бери лопату и за огород.
Да-а покачала она головой. Чувствую, ещё многого не знаю про вашу деревню. Только, Александра Петровна, отчего за огородом, а не по-человечески на кладбище?
Мне прямо разозлилась от её непонимания:
А куда мне? На кладбище с христианами наших Вась всяких класть? Жирновато будет! Сколько у нас было котов всех за огородом складирую. Сколько их перебыло: до Васьки был Мишка добряк, но пакостник. Ночью к кровати подберется, к утру вся простыня мокрая. Лупила я его! Да ещё раньше был Семка ласковый, кроткий и его срок пришёл.
Лопату в дерн воткнула от души будто черту подвела.
Все они теперь рядом отдыхают: Васька, Мишка, Семка Красавцы мои! Ничего, мне Тоня молодежного котейку на днях обещала.
Тут уж не знаю, что подумала себе Фаина, потому что в этот самый момент из сарая, в грязи по уши, злой как будто из печки только что вылез, появился мой Василий Ерофеевич.
Да ты смерти моей захотела, карга старая? заорал. Обсыпало меня там землей по грудь, кричу никто не слышит! Лишь еле выбрался, а ты тут соседкам байки рассказываешь!
Выхватил у меня лопату.
Давай сюда инструмент! Сапоги вытаскивать пойду. И чекушка осталась там же.
Фаина тихонько сползла с чурбака еле на ногах держалась. Тут чекушка и пригодилась все-таки в деревне свои способы приводить человека в чувствоЯ смотрю на них оба стоят, глаза большие, у одной губы трясутся, у другого сапоги все в глине, щеки красные. А за плечом вечерний сад шепчет свои истории, и будто через тонкий шелк проносится тёплый июньский ветер.
Вот и живём, говорю, улыбаясь. Кто кого раньше похоронит ещё вопрос!
И тут, словно в подтверждение моих слов, из кустов выбежал полосатый котёнок худющий, ушки острые, мордочка любопытная. Присел около меня, потёрся о ногу, замурлыкал так громко, что даже Василий Ерофеевич фыркнул:
Этот, глянь-ка, на место уже наметился!
Фаина рассмеялась сквозь слёзы со смущением, но уже по-нашему, по-деревенски.
Я подняла котёнка на руки, прижала к себе, почувствовала сердцем что жизнь идёт своей колеёй: провожаем одних, встречаем других, и всегда в ней есть место для новой ласки и озорства. Воскликнула про себя: «Ну что, Васька, передай ребятам на радуге, что у нас тут порядок. А ты, малыш, добро пожаловать домой».
И вечер за забором расцвёл, посыпался тёплым птичьим гомоном, и казалось всё в мире встало на свои правильные, простые места.
