Не учите меня жить
Мариш, пусти меня! Я с ними больше не могу, просто задолбали. Это не дом, а какой-то застенок, всхлипывала младшая сестра, стоя на пороге.
Выглядела Лёка как сбежавшая невеста: тушь потекла по щекам, губы дрожат, глаза красные… В руках рукоятка огромного чемодана на колёсиках.
Подожди-ка… Марина сонно зевнула и нехотя открыла дверь шире. Ты чего, Лёк? Что произошло?
Да они меня жизни лишают, Мариш! Ты не представляешь, что там творится. Вот пришла вчера в десять вечера, а не в девять, так папка устроил мне целый допрос с пристрастием, обнюхал меня, как полицейский пес! Мамка до сих пор не научится стучать в дверь врывается, когда я переодеваюсь, когда с подругами сидим, когда голосовые отправляю… У меня вообще нет никакого личного пространства!
Лёка тараторила быстро, срываясь на возмущённый шёпот. Пока её претензии вполне были весомыми в двадцать лет этот тотальный контроль реально кажется тюрьмой. Кому понравится, когда родители проверяют карманы, вламываются без предупреждения в твою комнату и требуют отчёты за каждый шаг?
«Туда не ходи, это не ешь, с тем не дружи!» продолжала Лёка. Мне уже не десять, я взрослая! Я хочу жить по-своему, а не по их правилам! Сегодня сказала, что останусь у подруги экзамен готовить, так папка заявил: «Ночёвок не будет, учись дома». Это нормально вообще? Я что, в пятом классе, Мариш?
Марина терпеливо слушала, и даже пару секунд ей стало жалко сестру. Родители у них реально были старомодными и гипер-опекающими.
Ну, Марина через всё это сама проходила. В свои двадцать тоже бунтовала, ненавидела, что папа её ждал у окна до полуночи, мамка сто раз проверяла, надела ли она шапку. Но Марина решила настойчиво:
Я перевожусь на заочный и съезжаю, сказала она семь лет назад.
Куда, на что же ты жить будешь? ахнула мама.
Подруга работает в салоне, им нужен администратор. Снимем трёхместную комнату с девчонками. Справимся. Ну а если не справлюсь вернусь обратно.
Марина справилась. Было тяжело: первые полгода ела одну гречку, спала на продавленном диване, зато никто ей не указывал, когда ложиться спать. Родители предлагали деньги, продукты, Марина стойко отказывалась.
Всё нормально. Я сама.
Тогда ей подарили ключи от бабушкиной двухкомнатной. Скорее признание её самостоятельности, чем подарок.
С Лёкой всё иначе получилось.
Два года назад бабушки не стало. Её квартира досталась Лёке, младшей. Тогда ей только исполнилось восемнадцать.
Ну вот! заявила Лёка, получив наследство. Я теперь завидная невеста с приданым, буду жить отдельно!
Родители переглянулись и папа начал считать:
Квартира твоя, да. Коммуналка зимой минимум шесть тысяч, если экономишь. Питание ну, смотря что ешь, в среднем десятка. Проезд, одежда, косметика, интернет… В общем, чтобы жить отдельно и учиться платно, тебе нужно минимум сорок тысяч рублей в месяц. Где возьмёшь такие деньги?
Лёка хлопала ресницами, ничего сказать не могла. Считала, что и так делает миру одолжение, что учится за счёт родителей.
На этом разговор и закончился. Лёка особо не возражала, переезд не спешила, но другое задело родители начали сдавать её квартиру, а деньги брали себе: оплачивали её учёбу, коммуналку, еду, одежду. Иногда Лёке давали на карманные, но она была недовольна хотелось жить отдельной жизнью и ничего не делать.
Марина вспомнила все эти скандалы и пристально посмотрела на сестру: новая куртка, кожаные сапоги, модная сумка… Не тянет на жертву скорее на принцессу, которую горошина беспокоит даже через десяток перин.
И ключи от машины забрали, Лёка вытирала слёзы. Сказали, пока хвосты не закрою, буду ездить на автобусе. Представляешь? На автобусе! Его полчаса ждать приходится!
Вот ужас, сухо сказала Марина, наблюдая как Лёка затаскивает чемодан. Какие у тебя планы теперь?
Сочувствие улетучилось.
Я у тебя поживу, пока они не успокоятся и не извинятся. У тебя же двухкомнатная, места полно! Я не помешаю, честно тихо сидеть буду, учиться…
Марина сжала губы. Говорить что-то неприятное не хотелось, но тут явно что-то не то.
Лёка, давай серьёзно. Ты хочешь жить как я без контроля, без вопросов, без комендантского часа?
Конечно! Хочу решать сама, когда домой и во что одеться.
Отлично, тогда почему ко мне, а не снимаешь свою квартиру? Или хотя бы комнату в общежитии?
Лёка моргнула, явно не поняла, к чему вопрос.
В смысле? У меня же денег нет, я студентка!
Вот именно! Ты студентка очной формы, живёшь за счёт родителей. Ешь их еду, носишь их одежду, ездишь на их машине, Марина загибала пальцы. Свобода, Лёк, стоит дорого. Я уже училась и работала в твоём возрасте. А ты хочешь и рыбку съесть, и… косточкой не подавиться.
Ты… Ты меня не пустишь?!
Марина тяжело вздохнула.
Я сначала с мамой поговорю. Хочу всю историю услышать с её стороны.
Лёка замялась, но не спорила.
Мама ещё не спала. Разговор получился эмоциональный, жёсткий, и Марина включила громкую связь. Оказалось, что родители забрали ключи и ограничили свободу Лёке, потому что у неё не просто хвосты, а реально вопрос по отчислению.
Да преподы приделались ко мне! Они девушек не любят! оправдывалась Лёка, краснея.
Ага, только почему остальные сдали, а ты нет? парировал папа. Думала, приедешь к сестре и будешь дальше бездельничать?
Папка прав, Марина посмотрела на Лёку. Должников я у себя не прячу и нянькой быть не хочу.
Лёка в ответ испепеляющий взгляд отправила.
Ну и ладно! Тогда буду жить в своей квартире! Выгоняйте квартирантов буду жить там, одна, никто слова не скажет!
Повисла тишина. Лёка торжествующе вздёрнула нос думала, родителей загнала в угол.
Хорошо, спокойно ответила мама. Без проблем.
Лёка аж подпрыгнула.
Правда? Выгоняете? Завтра?
Не завтра, а как положено по договору, сказал папа. Две недели на съезд. Ты пока у нас поживёшь, закроешь сессию. Но, Лёка… теперь, значит, будешь жить сама.
Ну да, сестра в осторожности прищурилась.
Арендных денег у нас больше не будет, папа сделал паузу, чтобы информация улеглась. За свою учёбу будешь платить сама. За коммуналку сама. За еду, одежду и остальное тоже сама. Мы ни копейки не дадим. Ты же взрослая, вот и живи по-взрослому.
Лёка явно не ожидала такого поворота лицо вытянулось.
Но… я же учусь! Я не могу работать, у меня очное!
Марина тоже училась, напомнила мама. Перевелась на заочку и пошла работать. Выбор за тобой, дочь. Хочешь жить сама? Пожалуйста, но расходы твои. Или живёшь с нами, по нашим правилам, и мы содержим. Третьего не дано.
Лёка посмотрела на Марину, ждущая поддержки, но встретила только ироничный взгляд.
Ну что, сестрёнка? усмехнулась Марина. Добро пожаловать во взрослую жизнь. Рыбка с косточками, да?
…Прошло полгода. Общение с Лёкой сократилось до формальных «Привет, как дела?» и односложных «Нормально». Марина знала только, что сестра больше не живёт с родителями, и не влезала глубже, опасаясь, что та начнёт давить на жалость.
Однажды Марина зашла в кофейню возле центрального парка, спасаясь от дождя. За стойкой стояла Лёка.
Вам средний капучино без сахара? устало, но вежливо спросила младшая сестра.
Выглядела теперь иначе: ресницы натуральные, маникюр простой. Ногти коротко острижены, видимо, по санитарным нормам. Вместо брендовой толстовки зелёный фартук с бейджиком. Под глазами синяки, которые не скрыл даже тональный крем.
Привет, Марина улыбнулась, чувствуя странную смесь жалости и уважения. Да, и круассан, если свежий.
Лёка кивнула без улыбки и приступила к работе.
Свежий, утром привезли.
Делала всё быстро теперь подстраивалась, а не требовала всё остановить вокруг себя.
Как сессия? спросила Марина, пока Лёка взбивала молоко.
Закрыла, буркнула Лёка. На заочку перевелась, полегче стало. Мамка недавно звонила, предлагала продукты. Ответила не надо, сама справлюсь.
Марина удивлённо приподняла бровь.
Когда ты такой гордой стала?
Не гордой, а умной. Если приму продукты начнут мозг выносить: почему полы не мыты, где пыль. Зачем мне это? Лучше овсянку на воде, зато никто не учит.
Марина хмыкнула. Лёка поставила чашку.
С вас триста пятьдесят.
Марина приложила карту, послышался писк.
Тяжело? тихо спросила Марина.
Лёка замерла на секунду, в глазах мелькнуло что-то детское то самое, с чем пришла полгода назад. Но быстро взяла себя в руки.
Нормально. Зато никто не учит. Машину продала, кстати на метро быстрее и дешевле.
Ты молодец, Лёк. Правда.
Сестра криво усмехнулась.
Ага, молодец Только иногда засыпаю прямо тут. Иди, Мариш, а то оштрафуют за разговоры с посторонними.
Марина села у окна, смотрела, как Лёка остервенело натирала стойку.
В общем, сестра получила свое, ту взрослую жизнь без родительского контроля. И это оказалось не так уж и плохо. Просто у рыбки, как обычно, были косточки, и каждый кусочек приходилось пережёвывать осторожно.
Марина допила кофе, положила под салфетку тысячную купюру и отнесла посуду на стойку, повернулась и ушла.
Это не была жалость к бедной родственнице. Это были чаевые бариста, который наконец-то научился балансировать между мечтами и реальностью.
