Какая ещё музыкальная школа? мать с силой бросила на стол брошюру, которую принесла Олеся из школы, Не смей даже мечтать, ясно?
Олеся стояла у дверей кухни, крепко прижав к груди ранец. Горло сдавил тяжёлый ком слова не шли.
Мама, но я ведь…
Она хочет, прокричала мать, передразнивая. Что ты там понимаешь? Пойдёшь на учёбу в техникум будешь бухгалтером. Профессия надёжная, уважаемая, всегда деньги водятся.
Олег, отец, сидел за столом, молчал, но Олеся знала: молчание это согласие. Всегда так было.
Пап, Олеся с надеждой повернулась к нему. Ты ведь говорил, что у меня талант…
Отец поднял взгляд на жену, пожал плечами и снова уткнулся в тарелку.
Мать права, Олесь. Музыка не годится в дело. Развлечения это всё.
Горячие злые слёзы выступили сами собой. Олеся вытерла их рукавом синей формы только размазала ещё сильнее.
Снова в слёзы, презрительно сморщилась мать. Вон, на Лидочку посмотри кузина твоя. Бухгалтер, между прочим. Теперь квартира на Оболони, муж надёжный, живут как люди. Или ты хуже? Хочешь под гитару под подъездами скитаться?
Всё Лидочка да Лидочка дочка тёти Светы, идеал мамы, вечный эталон. Вот Лидочка в двадцать пять уже замужем, у неё порядок, а у тебя только мечты и грязная посуда…
Я не хочу как Лидочка, едва слышно прошептала Олеся. Я музыкой хочу заниматься…
Хватит, отец грубо пододвинул стул. Решено. Экономический университет и точка. Мы с матерью лучшего желаем.
Олеся смотрела на двоих: мать с её вечным недовольством, отца, уходящего из кухни. Вместе, они выглядели как стена, против которой у Олеси не было ни одного шанса. Денег нет, голоса нет. Одна мечта и та смята, втоптана в линолеум, как и лист с рекламой музыкалки.
Дрожащими руками она подняла буклет с пола, расправила его, выбросила в ведро…
…Пять лет университета слились в одно смазанное пятно. Олеся сидела на лекциях, учила бухучёт и сдавала экзамены. Ни один предмет не захватил, не заинтересовал. Дебет, кредит всё тяжело оседало в голове.
На выпускном мать сияла так, будто это она оканчивала вуз. Фотографировала Олесю под куполами университета, звонила тёте Свете, хвасталась:
Работа уже есть? донёсся из трубки вопрос тёти, и мать самодовольно улыбнулась: Уже договорились. Берут в хорошую киевскую фирму! Наша Олесечка всех переплюнет!
Наша Олесечка словно не человек, а семейный проект…
Первый рабочий день был точь-в-точь, как Олеся и представляла: тесный кабинет на Харьковском массиве, запах дешёвого кофе, два монитора, гора папок. Коллеги две женщины за сорок, обсуждающие акции в супермаркете и чей-то развод.
Восемь часов ушло на листы цифр. К концу дня трещала голова и хотелось плакать.
Двадцать восьмого пришла первая зарплата. Олеся перевела гривны в мыслях если снять комнату где-то на Троещине, если экономить на всём, хватит.
Вечером она молча собирала вещи в старый чемодан. Мать зашла, когда Олеся застёгивала молнию.
Это ещё что? удивление на лице у матери.
Я съезжаю, ответила Олеся.
Несколько секунд мать тупо смотрела, потом лицо покраснело, выражение стало угрожающим:
Куда? Ты что, с ума сошла? Глаза полыхали.
Нет, Олеся подняла чемодан. Я решила.
А квартира? А машина? мать уцепилась за дверной косяк. Мы же с твоим отцом всё расписали! Копишь берёшь ипотеку, как люди! Потом нормальный брак…
Это ВЫ расписали, Олеся обошла мать и вышла в коридор. Но жизнь у меня одна. И она моя.
Отец вышел из комнаты.
Олесечка, куда ты пойдёшь? спросил тихо.
Куда-нибудь, сказала она, открывая дверь.
Чемодан тяжело стукал по лестнице. Внизу подпрыгнула от лая соседская овчарка Шарик, в чьей-то квартире гремело радио. Простой киевский вечер и новый этап для Олеси.
На улице вдохнула полной грудью в кармане лежит последняя получка, в чемодане жизнь заново.
…Первые месяцы мать названивала угрозы перемежались с жалостью. Отец остался молчалив, но иногда вечером на экране появлялось его имя.
Вернись. Хватит упрямства. Мы же семья, сипел он в трубке.
Нет, пап. Я не вернусь, устало отвечала Олеся.
Тогда ты нам больше не дочь, прошипела мать, вырвав у мужа телефон. Забудь.
Связь оборвалась. Олеся смотрела на экран, потом в окно съёмной комнатушки чужой район, чужие огни. Тихая, звонкая пустота под рёбрами со временем она залечилась сама собой.
…Десять лет будто смыло волной. За это время три комнаты, шесть работ, бессонные ночи над нотами и программами для монтажа. Самоучка: училась по видео-урокам, бралась за мелкие заказы писала музыку для рекламы, студентов, кого угодно. Шаг за шагом плыла вверх.
Теперь её имя всплывало в титрах трёх украинских фильмов, пары сериалов национального канала. В одной из двух комнат просторной квартиры на Позняках стояла домашняя студия, а на руке уже три месяца сверкало обручальное кольцо.
Денис зашёл, когда Олеся сводила очередной трек, и поставил рядом чашку кофе.
Там у домофона кто-то, сказал он, целуя в макушку. Мы ведь никого не ждали?
Наверное, ошиблись, улыбнулась она.
Но звонок повторился. И ещё, и ещё требовательно и чётко, будто звонищий знал, кто здесь живёт.
Олеся сняла наушники и подошла к домофону. На экране двое: женщина в тёмном, усталом пальто, и мужчина в старой куртке. За десять лет сильно постарели, но она узнала их мгновенно. Мать ссутулилась, поседела, отец стал тяжёлым и мрачным.
Чего надо? спросила Олеся.
Олесечка, доченька, мать потянулась к камере. Открой, пожалуйста!
Олеся не двигалась, Денис подошёл ближе и тихо спросил:
Это твои родители?
Да, кивнула она.
Как вы нашли адрес?
Через знакомых, быстро ответила мать. Через Лидочку она читала про твою свадьбу, там район был отмечен, а потом мы…
Олеся перебила, смотря, как родители нервно толкались у монитора. Десять лет тишины, ни звонка, ни письма. А теперь вот, мнутся, просят.
Я спущусь, сказала она Денису. Жди меня здесь.
На лестничной клетке первого этажа Олеся собралась с духом и только потом открыла дверь.
Олесечка, ты такая красавица стала! Мы за тебя так рады! Свадьба шикарная, фотографии смотрели. И муж достойный, из хорошей семьи…
Зачем пришли? перебила она, прищурившись.
Мать осеклась, переглянулась с отцом он сцепил руки в карманах.
Олесь, мы родители твои. Мало ли что было всё в прошлом. Ты теперь при деньгах, могла бы…
Помочь?
Ну да, отец развёл руками. Ремонт нам давно нужен, ванная вся разваливается. Ну и отдохнуть бы на море разок… Ты же теперь не бедствуешь.
Мать заторопилась, затеребила его за рукав.
Она нам дочь, между прочим, процедил отец. Ты обязана.
Олеся опёрлась на косяк, руки скрестила на губах дрогнула кривая улыбка.
Обязана… Десять лет не дочь, забудь дорогу! А теперь нашлась дочка.
Мы хотели как лучше, всхлипнула мать. Пусть поймёт, что ошибается… Вернулась бы…
Как лучше? ледяно повторила Олеся. Всё, чего я добилась, только потому что не отреклась от мечты. Не поступила, как вы велели. Не стала бухгалтером и счастлива!
Она обвела рукой подъезд.
Чего вы на самом деле хотите денег? Ремонта? Моря? После десяти лет молчания?
Ну хватит уж старое поминать, буркнул отец. Мы же семья…
Семья? горько фыркнула она. Вы вычеркнули меня, стоит мне пойти против ваших планов. Теперь, когда у меня больше, чем вы хотели, вы вернулись. Очень удобно.
Мать промокнула слёзы, отец отвёл взгляд.
Хотите «как лучше»? голос Олеси прозвучал отрывисто. Значит, уходите. Забудьте меня, как забыли тогда. Живите так, будто дочери у вас нет.
Она шагнула назад и начала закрывать дверь. Отец хотел что-то сказать, но осёкся, встретившись с её взглядом.
Олесь…
Прощайте.
Дверь мягко щёлкнула.
Олеся поднялась наверх. В прихожей ждал Денис, встревоженно глядел в глаза:
Всё в порядке?
Теперь да, выдохнула она и прильнула к нему щекой. Он обнял, не спросил ни слова.
Она подумала да, у неё есть и квартира, и муж, и профессия. Но дело даже не в этом. Она сама прошла длинный путь: падала, поднималась, работала до одури и наконец по-настоящему счастлива. До самого сердца. И в этом было её главное достижение.
