Свет, надо бы ещё один билет в Большой взять.
Светлана подняла глаза от тарелки. Ужин ещё не остыл, а Дмитрий уже с телефоном, целеустремлённо листает приложение, будто решает вопрос судьбы страны.
Ещё билет? Кто-то с нами собирается?
Дмитрий не отрывается от экрана.
Мама очень хочет. Я ей рассказал, что мы идём, теперь она сама не своя.
Светлана аккуратно кладёт вилку, поднимается и отворачивается к кухонному окну, якобы за водой. Лицо кривится само, она не держит гримасу и не пытается. Главное, чтобы Дима не заметил: сил объяснять, что не так, нет никаких.
Ну конечно. Мама хочет. Нина Петровна всегда хотела.
Стоя у раковины, Светлана медленно наполняет стакан и вспоминает свадебные фото все двести пятьдесят штук, которые Павел-фотограф прислал на флешке, перевязанной красной ленточкой. Света три вечера листала снимки искала хотя бы один, где только они с Дмитрием, вдвоём, без гостей, без родственников. Такого не было.
На каждом кадре обязательно Нина Петровна: тут она поправляет сыну запонку, то приобнимает его, то становится аккуратно между женихом и невестой, улыбаясь в объектив, словно это её день. Тогда Светлана ещё думала, что просто совпало фотограф выбрал такие ракурсы. Теперь она даже не сомневается: всё закономерно.
Свекровь с первого дня ведёт себя так, как будто Светлана вовсе не жена Дмитрия, а попутчица по коммуналке, которую из жалости пустили. Хотя квартира её, купленная на свои сбережения. Но Нина Петровна приходит, когда вздумается, без звонка, высказывая своё мнение о каждом пустяке: шторы не те, суп пересолен, курица не так сварена, Дима похудел, невысыпаешься сынок мельчает.
Светлана делает глоток и ставит стакан на поднос.
Всё, что «вдвоём» давно втроём. В кино в феврале? Втроём. На Масленицу на каток? С ними мама. Даже в ту маленькую кофейню на Чистых прудах, куда Светлана так мечтала выбраться только вдвоём поговорить, Дима зачем-то позвал мать. И она пришла, устроилась посередине за столиком, заказала чай с лимоном и сорок минут рассказывала про давление и соседку Марфу, которая вечно лестницу не моет.
Театр. Они специально выбирали эту постановку, Светлана ждала её два месяца, выхватила хорошие билеты третий ряд партер. Должен был быть их вечер. Только для двоих.
Свет, ты чего молчишь?
Дмитрий отрывается от телефона, смотрит внимательно.
Ты пойми, маме одной скучно, привычно добавляет он, а у Светланы внутри закрадывается вопрос: он хоть сам замечает, как часто это повторяет?
Светлана поворачивается к нему, кивает.
Ладно, бери.
Что ещё ответить? Она пробовала говорить не раз, всегда одно и то же: Дима обижается, уходит, молчит весь вечер, а утром Нина Петровна звонит строгим голосом, интересуется, всё ли в порядке. Замкнутый круг, из которого Светлана даже не пытается выбраться.
Дима облегчённо улыбается и втыкается обратно в экран.
Третий ряд партер и правда шикарный: до сцены рукой подать, видны все нюансы декораций, мельчайшие жесты актёров. Вот только Красоту эту Светлана смотрит одна: Дмитрий с первой минуты повернулся к матери и весь спектакль обсуждает с ней программку, фойе, какого-то знакомого у гардероба. Света сидит, смотрит на сцену, но до начала ещё далеко. В антракте Дима ведёт маму в буфет. Света остаётся на месте: её не позвали, навязываться не хочется. Они возвращаются, а свекровь пересказывает сыну первый акт театра, будто он сидел вовсе не здесь. Светлана перелистывает программку и думает, что эти места не стоили стольких гривен.
Обратно едут втроём. Сначала завозят Нину Петровну, Светлана десять минут ждёт в машине, пока Дима поднимает мать, возится с замком, слушает последние наставления на пороге. Вернувшись к рулю, Дима с довольством говорит:
Всё прошло просто отлично, правда?
Светлана молча кивает, смотрит в окно. Разговаривать не хочется: слова, даже если их сказать, повиснут в воздухе.
Так проходят следующие два месяца. Нина Петровна приходит регулярно, Дмитрий всё чаще исчезает вместе с ней, Светлана всё дольше остаётся одна, слушая из кухни их смех, разговоры и обсуждения. Совместные ужины редки, выходные дежурные «поездки к маме» или ещё что втроём. Ложится спать первая, просыпается с тяжестью внутри привыкла за два месяца.
… В марте на работе дали премию солидную. Светлана три дня думает и, скопив решимость, заказывает тур: пятнадцать дней в Сочи. Всё включено, море, солнце, приличный отель по отличным отзывам. Выбор был долгий сравнивала номера, читала форумы, проверяла расстояние до пляжа. Она верит: это должно стать глотком воздуха для них двоих, реальной перезагрузкой.
Дим, я купила путёвки, говорит Света за ужином, кладёт перед мужем бронирование. Сочи в июне на две недели, премию потратила не жалею, мы это заслужили.
Дмитрий смотрит на бумагу, вскидывает радостно брови и кивает.
Класс, Свет, супер!
Светлана выдыхает. Может быть, ещё не всё потеряно? Просто вырваться, сменить обстановку вдруг наладится. Она впервые за долгое время спит спокойно.
Но на следующий вечер Дима возвращается, садится за стол, дожидается, пока Света накладывает котлеты, и буднично, словно обсуждает погоду, бросает:
Свет, я маме рассказал про Сочи. Она тоже хочет поехать, сможешь ещё один тур взять?
Вилка замирает в руке. Света медленно ставит её и смотрит на мужа, словно не верит в услышанное.
В этот раз она молчать не станет.
Нет, Дима. Я не поеду в отпуск с твоей мамой.
Дмитрий замолкает, смотрит так, будто она поклялась на всю жизнь не пить борща.
Светлана, ну что ты? Маме тяжело одной, она ведь даже на море не была уже три года. Тебе что, жалко?
Света отходит к окну, сжимает ладони о подоконник до боли в костяшках. Внутри давно нарастает нечто горячее, и наконец вырывается наружу.
Пусть с подругами поедет! У неё их пятеро, Дима, они каждую неделю у неё чай пьют и пирожки едят! Пусть с ними летит куда хочет, нас оставит в покое!
Света, это же моя мама…
Я знаю, что это твоя мама! Светлана поворачивается, и все месяцы сдержанности обрываются разом. Знаю лучше всех! Потому что она с нами двадцать четыре часа в сутки! Кино с ней, каток с ней, театр с ней, даже дома ужин с ней! Я устала жить в отношениях, где я вторая жена, понимаешь?!
Дмитрий встаёт, скрещивает руки.
Ты черствая, Света. Не понимаешь, как ей сейчас тяжело.
Да, не понимаю! Светлана смотрит ему в глаза, голос её не дрожит, только злость крепнет. И не обязана! Ты мой муж, Дима. Просто хочу отпуск вдвоём, чтобы мы наконец были парой, а не сидели с твоей мамой на пляже, пока вы обсуждаете давление, а я сама по себе!
Дмитрий хмурится, делает шаг назад.
Ты злая. Либо мама едет с нами, либо я никуда не поеду.
Света молчит. Смотрит на мужа долго и пристально, и что-то в ней внутри тихо обрывается.
Хорошо. Поеду одна.
Она уходит в спальню, вытаскивает чемодан из-под кровати, бросает на покрывало. Дима появляется мгновенно.
Свет, ты что творишь? Остановись, поговорим спокойно!
Мы всегда спокойно говорим, Дима, и каждый разговор заканчивается твоей мамой, Светлана без спешки складывает в чемодан платье. Я подаю на развод. Не могу жить втроём, где я всегда лишняя.
Дмитрий молчит, облокачивается на косяк и впервые слышит: Света не ругается, не спорит она решила.
Два месяца спустя Светлана загорает на лежаке у бассейна в том самом отеле, выбирала его долго по отзывам. Мягкое солнце греет плечи, прибой слышится вдалеке, а бокал с ледяным мохито потеет от жары. Рядом никто не говорит о здоровье, не обсуждает соседей, не вмешивается в тишину. Светлана пьёт, закрывает глаза и думает: надо было сделать это раньше. Ведь жизнь втроём это не про счастье, даже если муж никогда не стал взрослым.
