Ирина не успела отключить звонок мужа и вдруг услышала женский голос на другом конце.
Ирина задумчиво смотрела в окно, наблюдая за снежинками, что медленно опускались на крыши старых киевских домов. Телефонный разговор с мужем выходил на привычную орбиту: будничная болтовня, ни капли эмоций за пятнадцать лет брака таких разговоров было сотни. Артем рассказывал ей о «командировке» во Львове: чтобы всё шло нормально, встречи как по графику, через три дня будет дома.
Ладно, дорогой, до связи, сказала Ирина, отводя телефон от уха, собираясь нажать на красную кнопку. Но вдруг в трубке прозвучал мелодичный молодой женский голос:
Ирина обомлела. Сердце пропустило удар, а первая мысль вспыхнула как спичка. Она снова прижала телефон к уху, но слышала только короткие гудки Артем уже успел сбросить.
Силы покинули ее, и Ирина медленно опустилась в кресло. В голове метались отрывки мыслей: «Артем… Ванна… Какая ванна в командировке?» Мозг услужливо подбрасывал картины последних месяцев: командировки стали чаще, редкие звонки по вечерам всегда с балкона, новый одеколон в его машине.
Пальцы дрожали, когда она открыла ноутбук. Войти в его почту оказалось легко он ведь давно доверял ей пароль. А раньше между ними были искренность и близость… Билеты, бронь отеля. «Номер для новобрачных» в пятизвёздочном отеле в центре Львова. На двоих.
В почте переписка. София. Двадцать четыре года, инструктор по йоге. «Любимый, я не могу так больше, ты же обещал развестись ещё весной. Сколько можно ждать?»
Ирину накрыла волна тошноты. Перед глазами их первое свидание, когда Артем был простым специалистом, а она только начала работать в бухгалтерии. Они долго копили на свадьбу, снимая маленькую комнату на Оболони. Вместе радовались первым успехам, вместе плакали после неудач. Теперь он коммерческий директор, она главный бухгалтер, а между ними пропасть длиною в пятнадцать лет и возрастом новой Софии.
****
В номере львовской гостиницы Артем ходил по комнате кругами.
Зачем ты это сделала? его голос дрожал от злости.
София лежала на кровати в шёлковом халате, волосы рассыпались по плечам.
А что такого? она улыбнулась лениво. Ты же сам говорил, что все решишь.
Я сам разберусь, когда и как! Понимаешь, что ты наделала? Ирина всё поняла!
Отлично, София резко села, мне надоело быть тенью, которую прячут по отелям. Я хочу ходить с тобой по паркам, встречаться с друзьями, быть твоей женой.
Ты ведёшь себя, как ребёнок, сквозь зубы проговорил Артем.
А ты как трус! Посмотри на меня: я молода, здорова, могу подарить тебе семью. А что она? Считает твои гривны?
Артем сжал её плечи: Не смей говорить так об Ирине! Ты ничего не знаешь о ней, о нас!
Знаю достаточно, вырвалась София. Ты с ней не счастлив. Она только работа и дом… Когда вы последний раз отдыхали вместе?
Артем отвернулся к окну. Где-то там, в киевской квартире, рушился их с Ириной мир, постройки долгих лет. Теперь одной легкой фразой юной девушки его жизнь накренилась.
****
Ирина сидела на кухне в темноте, крепко держа в руках остывшую чашку чая. Телефон вибрировал от многочисленных пропущенных вызовов от Артёма. Она не отвечала. Что говорить? «Я слышала, как твоя любовница зовёт тебя…»
Вспоминались лучшие моменты: Артем дарит кольцо, став на колено посреди шумного киевского кафе, они с радостью въезжают-таки в первую съёмную «двушку». Вот он поддерживает её, когда она осталась без мамы. А потом начались бесконечные рабочие суеты, кредиты, ремонты… Когда последний раз они разговаривали по душам?
Телефон снова загудел, на этот раз сообщение: «Ира, пожалуйста, поговорим. Я всё объясню».
Что тут объяснять? Что она устала и поседела? А может, ему действительно ближе новая жизнь с молодой йогиней?
Она подошла к зеркалу сорок два. Седина, которую каждый месяц закрашивает, мелкие морщины. Когда она перестала радоваться? Когда жизнь превратилась в гонку за стабильностью и комфортом?
****
Где ты был так долго? встретила София, когда Артем наконец вернулся.
Только не сейчас, он опустился в кресло, расстёгивая ворот рубашки.
Нет, сейчас! настаивала София. Ты понимаешь, что теперь нужно решать?
Артем молча смотрел на нее красивую, напористую. Такой была Ирина много лет назад. Господи, что же он делает?
София, ты права. Надо всё решить, произнес он тихо.
Я знала, что ты примешь верное решение! радостно бросилась она, но он осторожно отстранил её.
Нам нужно все прекратить. Это была ошибка, Артем встал. Я люблю свою жену. Да, мы устали, отдалились… Но я не хочу перечеркнуть всё настоящее прошлое.
Ты просто трус! слёзы выкатывались из её глаз.
Нет. Трусом я был, когда прятался от правды. Ты права счастье строится вместе, а не ищется на стороне.
****
В дверь раздался звонок за полночь.
Ира, открой, пожалуйста, голос Артёма был тих, как никогда.
Она открыла на пороге стоял мужчина с усталым лицом, растрёпанный и совершенно чужой.
Можно войти?
Молча прошли на кухню туда, где когда-то грезили о будущем, всё обсуждали по душам.
Ира
Не надо. Я всё знаю: София, фитнес-инструктор, двадцать четыре. Я нашла переписку, тихо сказала она.
Артём опустил глаза:
Почему, Артем?
Он долго смотрел в окно, нашаривая слова:
Я испугался. Испугался, что мы стали чужими. Она напомнила мне тебя прежнюю, живую, мечтающую
И что теперь?
Теперь я хочу всё исправить. Если ты сможешь мне простить.
А она?
Всё кончено. Я понял, насколько ты мне дорога. Я вернулся, чтобы попытаться всё начать заново: психолог, больше времени вместе Давай попробуем?
Ирина смотрела на мужа постаревшего, но родного до боли. Пятнадцать лет это не просто цифра. Это взгляд без слов, это привычные шутки, это способ молчать вместе. Это навык прощать.
Не знаю, Артём, впервые за вечер она расплакалась. Я правда не знаю
Он осторожно обнял её, и она не отстранилась. За окнами продолжал падать снег, укрывая Киев белым покрывалом.
А где-то во Львове, в гостиничном номере, плакала молодая девушка, впервые столкнувшись с похмельем разбитых надежд: настоящая любовь это не вспышка страсти, не романтика. Это выбор. Это умение беречь, признавать ошибки и прощать.
А на кухне двое взрослых людей учились строить свою жизнь заново не обещая простого пути, но зная: настоящая ценность отношений проявляется лишь тогда, когда появляется угроза всё потерять.
