Все в деревне говорили, что Лидия глухая с самого детства. Говорили это с такой уверенностью, словно крепкое слово могло заменить правду. Для одних она была почти пустым местом, для других бестолковой обузой, которую надо передавать из рук в руки, отгуливая эту роль.
Ну а её тётка, Дарья Павловна, не давала забыть об этом никому.
В то утро мороз был такой, что казалось он лезет под самое сердце. Серое небо давило низко, обещая снегопад. Дарья Павловна потащила Лидию прямо на центральную площадь. Местные торговцы мельтешили, селяне спорили, как будто нужда у всех навечно въелась в лица.
Дарья Павловна встала в центр и прокричала громко:
Кто хочет взять девушку в помощь по хозяйству? Ест как воробей, не жалуется, не станет забивать вам уши пустыми разговорами.
Все уставились на Лидию. Она только опустила глаза, сильнее стиснула пальцы в старом платке и не шелохнулась. Свой театральный выход она знала наизусть: выставление, смех, приклеенная ярлыком табличка.
Глухая, напомнила Дарья Павловна, кивнув на племянницу. Ослепла на уши еще ребенком. Но стирать, готовить и убирать умеет. Главное не огрызается.
Толпа захохотала. Резко, зло.
Лидия не дрогнула. Она знала: молчание единственный щит. Хотя внутри слышала каждое слово, каждую интонацию. Острые, словно осколки стекла.
Потому что Лидия слышала прекрасно.
Она никогда не была глухой.
Когда умерли её родители, Дарья Павловна водила Лидию к сельскому врачу. Девочка до сих пор помнила пахло спиртом, доктор говорил твёрдо: «Слух цел, ничего не повреждено». Но тётка сжала запястье и, выходя на крыльцо, зловеще прошептала:
Если будешь языком молоть никому не будешь нужна. Так выгоднее нам обеим.
И Лидия замолчала.
Сначала от страха.
Потом по привычке.
Со временем тишина стала спасением.
Потом появился Михаил.
Михаил приехал в деревню за семенами и инструментами. Мужик себе на уме, жил на окраине, в семьи после беды не осталось ни души про прошлое не распространялся. Кто-то уважал его, кто-то сторонился.
Связывал мешки с зерном, когда услыхал голосистую Дарью Павловну.
Обратил внимание: женщина размахивает руками, а рядом стоит съёжившаяся девушка, вокруг глаз одни любопытные. Михаила словно кольнуло что-то изнутри.
Это было не жалость, нет.
Зарождалась злость.
Сколько просишь? шагнул Михаил ближе.
Дарья Павловна мигом улыбнулась.
Пятьсот гривен.
Двести.
Триста пятьдесят. Я её с детства растила.
Михаил отсчитал триста гривен и протянул ей.
Или так, или ничего.
Дарья Павловна прожала быстро сгребла деньги.
Забирай. Но не жалуйся потом! Она глухая.
Михаил молча кивнул.
Поманил Лидию.
Лидия осторожно подняла глаза.
И оцепенела.
У Михаила во взгляде не пряталась ни ирония, ни жалость. Лишь простое уважение. Взгляд: я тебя увидел.
Сели в телегу. Михаил укутал Лидию старым тулупом. Пока ехали к дому под первым снегом, Лидия искоса наблюдала, как он крепко держит вожжи, дышит ровно, как всё кругом скрипит и трещит от морозца.
Дома их встретил горячий самовар и суп дымились по-деревенски.
Михаил указал на табурет.
Здесь тебе ничего не угрожает, произнёс он тихо, даже не зная, что Лидия слышит каждое слово.
Лидия сжалась вся внутри.
Позже, сидели за столом в тишине; Михаил вдруг заговорил:
Не бойся, никто не заставит тебя делать то, чего не хочешь. Утром захочешь отвезу тебя обратно.
Лидия опустила глаза.
И впервые за долгие годы прошептала в ответ:
Спасибо…
Словно гроза воцарилась в комнате.
Михаил замер.
Что?..
Лидия выдохнула:
Я не глухая. Никогда не была.
Тяжёлое молчание опустилось.
Михаил не закричал, не вспылил. Лишь пристально посмотрел.
Со скольки всё слышишь? тихо спросил он через паузу.
Всегда слышала
Лидия рассказала ему всё. Про угрозы. Про страх. Про долгие унижения.
И когда закончила ждала, что он отвернётся.
Михаил лишь подбросил дров в печь.
Значит, теперь все по-честному, сказал он. Здесь никто не заставит тебя молчать
Дни потекли по-новому. Лидия помогала по хозяйству, но Михаил никогда не обращался с ней как с вещью. Научил считать, читать, разбираться с торговцами на базаре.
Слухи ползли по селу.
Пока не вернулась Дарья Павловна.
Я за ней! Она притворялась никогда не была глухой.
Михаил спокойно смотрит на неё:
Я уже знаю. А теперь знают и другие.
За спиной у него стоял сельский участковый, доктор и пара торговцев те самые, что слышали и слушали.
Лидия вышла вперёд.
Я сама могу за себя сказать, уверенно заявила она.
Дарья Павловна побледнела.
Разбор был быстрый.
Издевательства подтвердились.
Угрозы тоже вскрылись.
Дарья Павловна лишилась опеки и осталась ни с чем.
Прошло несколько месяцев в хозяйстве стало легче и лучше. Лидия больше не сутулилась. В селе её наконец слушали, а не только смотрели. Когда она говорила все умолкали.
Однажды вечером, когда солнце клонится за горизонт, Михаил тихо улыбнулся:
Я ведь тебя не купил. Я выбрал.
Лидия тоже улыбнулась:
А я решила остаться.
Спустя годы в той же деревне кто-то шепнул:
Слышал? Та самая “глухая” девушка всегда лучше всех слушала…
И впервые эта история уже не причиняла боль.
