Свекровь принесла свой «подарок» прямо в нашу спальню. Спальня была именно такой, о какой я мечтала: светлые стены цвета утреннего неба, широкое окошко с видом на небольшой московский сквер, деревянная кровать с дубовым изголовьем и невысокий комод. Минимум вещей, тишина, воздух, покой. Это было наше первое за много лет собственное пространство после бесконечной аренды. Здесь пахло свежей краской, новыми шторами и уютом.
Свекровь, Галина Ивановна, пришла сразу после ремонта, осматривала комнаты взглядом взыскательного ревизора. Похвалила сдержанно, кивала, но в глазах сквозил упрёк будто ей не хватало «своего следа» в нашем доме.
Хорошо, светло, сказала она в гостиной. Но знаете, нет в этом душевности. Всё как-то… обезличено.
Я промолчала. Знала по-русски «душа» для неё означала тяжёлую мебель, ковры, вышитые салфетки и прочий декор. Всё, чего мы с Андреем старательно избегали.
Через неделю она вернулась не с пустыми руками.
Всего через семь дней Галина Ивановна снова появилась с огромным пакетом, укутанным в старое полотенце. Лицо её было самодовольно, будто она несёт победу.
Принесла вам важную вещь, торжественно объявила она. Особенно для спальни! Над кроватью пусто нет завершённости!
Она развернула свёрток, и я увидела гигантский портрет в позолоченной раме: сама свекровь двадцать лет назад, мой муж Андрей в подростковом возрасте, его покойный отец. Тяжёлое полотно, тяжёлая рама, тяжёлая атмосфера. Глаза с портрета будто следили за всем происходящим.
На благословение, сказала она с расстановкой. Над супружеской кроватью обязательно должен висеть семейный портрет. Охраняет и напоминает о корнях.
Внутри меня всё сжалось. Я взглянула на Андрея: он растерянно улыбался, рассматривая своё лицо на портрете.
Мама спасибо, но, он очень большой и стиль не совсем наш, попытался возразить Андрей.
Какой стиль? резко перебила Галина Ивановна. Это семья! Семью не обсуждают!
Андрей замолчал. Посмотрел на меня я ловила его взгляд с мольбой о поддержке. Затем посмотрел на мать у неё во взгляде был приказ. Как всегда, он выбрал молчание.
Любимая мама хотела как лучше. Давай повесим пока, а потом если не понравится, уберём.
Но «потом» так и не наступило.
Портрет повесили над кроватью и он остался. Свекровь в каждом визите первым делом шла смотреть спальню.
Вот теперь всё по-семейному, одобрительно кивала она.
Андрей привык быстро. К всему привыкают. Вскоре он вообще перестал замечать портрет.
Но для меня это была не просто картина. Это был знак. Сообщение: даже спальня не только наша. Каждое утро я просыпалась под взглядом с того портрета.
Последняя капля пришла на семейном ужине в день рождения Галины Ивановны. Она вдруг громко заговорила о «настоящих семейных ценностях» и, глядя на всех, заявила:
Радуюсь, что мой сын и его жена имеют свой дом. И моя заслуга есть я добавила частицу себя! Портрет в спальне вот что по-настоящему важно!
Все кивали, улыбались. Андрей тоже кивнул.
В этот момент я увидела если ждать, что он защитит наши границы, не стоит. Андрею был важнее мир, чем моё личное пространство.
На следующий день я решилась на поступок.
У меня была подруга-фотограф Анастасия, снимавшая нашу свадьбу. Среди снимков была одна почти случайная: я и Андрей обнимаемся и целуемся, а Галина Ивановна в самом углу, будто старается попасть в кадр, но остаётся на обочине, в тени.
Эту фотографию я отнесла в мастерскую. Заказала отпечатать в том же размере, что и портрет, в такую же внушительную позолоченную раму.
Когда свекровь пришла в гости
В следующее её появление, пока она давала в гостиной наставления о том, что «должно быть» в настоящем доме, я деликатно её прервала:
Галина Ивановна, и я хочу сделать вам подарок! В знак благодарности за вашу заботу о нашей семье и доме.
Я вынесла большой свёрток и поставила перед ней.
А это что? насторожилась она.
Откройте и всё поймёте.
Свекровь развернула ткань и увидела большую фотографию: я и Андрей, молодые и счастливые, а она едва-едва видна сбоку, на краю кадра. Под фото надпись: «С любовью, 12 июля».
Повисла тяжёлая тишина.
Свекровь побелела, потом вспыхнула.
Что это?! резко спросила она.
Это моя любимая свадебная фотография, спокойно ответила я. Я поняла, как важны портреты. Ваш портрет висит у нас и напоминает о корнях. Пусть этот будет у вас и напоминает о нашем семейном начале, что у вашего сына уже есть своя семья.
Тогда я поставила выбор.
Я не хочу это, нервно произнесла она.
Я кивнула:
Понимаю. Тогда давайте будем справедливы: если этот портрет вы не примете в своём доме значит, и тот ваш портрет не должен висеть в нашей спальне.
Я, не дожидаясь ответа, поднялась в спальню, встала на табурет и сняла портрет со стены.
Галина Ивановна, решайте: или оба портрета остаются, или оба убираются. Для всех равные границы.
Свекровь несколько секунд молчала, потом, не глядя на меня, процедила:
Хорошо снимай.
Я передала портрет Андрею:
Помоги маме убрать его. В кладовке ему место.
Финал.
На следующее утро стена над кроватью была пустой. Впервые за долгое время спальня снова стала нашей.
Иногда справедливость приходит не через скандал, а когда показываешь человеку его же поступки но с другой стороны.
А вы бы поступили на месте этой женщины как я? Терпели бы «подарок» и вмешательство свекрови ради мира, или сразу бы выставили границы, даже рискуя ссорой?
Кто здесь прав жена или свекровь? И должен ли муж отстаивать свою жену в таких ситуациях?
