Люба, ну ты совсем голову потеряла в свои-то годы! Внуки уже в шестой класс ходят, а ты замуж? такими словами встретила меня сестра, когда я сообщила ей о свадьбе.
А что тянуть? Через неделю мы с Толей в мэрии подписи поставим вот и вся наша свадьба. Сестре всё равно надо сказать, хоть к нам в Санкт-Петербург она из Екатеринбурга и не приедет. Да и не до шумных застолий с песнями и плясками нам в 60-то лет тихо распишемся, в кафе посидим себе вдвоём.
Можно было бы и вовсе не расписываться, но Толя упёрся. Он у меня старой закалки: и двери придержит, и руку подаст, когда из машины выхожу, и в пальто поможет. Говорит: Я что, мальчишка? Мне надо всерьёз, по-настоящему. Без штампа никуда! А для меня Толя и правда мальчишка, хоть сам давно седой. На работе его Виктор Андреевич зовут, уважают, а при мне словно сразу моложе становится. Возьмёт, бывало, на улице в охапку и давай кружиться. Мне хоть и радостно, но, признаюсь, стыдно: люди глядят. А он: Да кого я вижу, кроме тебя?
Когда мы вместе будто весь мир исчезает, есть только мы двое.
А вот у меня ещё сестра родная есть, надо ей всё рассказать. Побоялась осуждения ведь Надя всегда привыкла всё мерить по строгим правилам. Но всё же собралась с духом, позвонила.
Люба-а-а, протянула она с удивлением, когда узнала, что я собралась под венец. Год только прошёл, как Серёгу схоронили, а ты уже новое счастье себе нашла! Я знала, что новость её шокирует, но не думала, что главным станет память о покойном муже.
Надюш, я помню… Но скажи: кто эти цифры высчитывает? Когда можно снова стать счастливой, чтобы никто не осудил?
Она подумала:
Ну, надо бы лет пять-то подождать для приличия.
Значит, мне Толе сказать: приходи лет через пять, а пока траур держу?
Молчание.
А какая разница, через пять, через десять? Всё равно всегда найдутся те, кто покритикует. Но твое мнение мне действительно важно. Если настаиваешь можем свадьбу и отменить.
Нет уж, женитесь хоть завтра! Но знай не понимаю я тебя. Всю жизнь сама по себе жила, а теперь и совсем, видит Бог, сама себе на уме осталась. Ну хоть год ещё подожди…
Я не сдаюсь:
А если нам с Толей всего год отпущено? Ждать будем?
Сестра всхлипнула.
Делай как знаешь. Всем счастья хочется, но у тебя ведь и так был хороший муж, счастливая жизнь…
Я улыбнулась:
Ты и правда думала, что я была счастлива? Я так тоже думала. А сейчас только понимаю: всё как лошадь на работе и дома тянула, лишь бы всем угодить. Сначала для семьи, потом для детей, теперь для внуков А для себя когда жить?
Виктор был хорошим человеком с ним двух дочерей подняли, пять внуков вырастили. Он всё твердил, что семья главное. Сперва работали ради детей, потом ради их семей, потом ради внуков. Вроде бы дом есть, дача под Питером, но Витя решил мало. Надо еды домашней своим, мясо, молоко Так и погрязли: земли взяли, хозяйство затеяли, скотину завели. Не ложились до полуночи, в пять уже на ногах. Лето, зима всё не вылезали с дачи, в город только по делам. С подругами не встретиться, в театр не сходить! Еле успею хлеб в магазин купить
Думала: “Зато дети сыты, дочери обустроились значит, не зря старались”. Однажды приезжает ко мне подруга, бывшая коллега:
Люба, ты всё работаешь, а ведь сама не живёшь. Пора бы для себя пожить!
Я тогда не поняла как это, «для себя»? А теперь поняла: можно жить и по-другому! Спать сколько хочется, спокойно по магазинам ходить, в театр, на лыжи, в бассейн. И все при этом довольны, никто не голодает.
Теперь даже падающие листья на аллее радуют, подбрасываю их ногой, как девчонка! Полюбила снег, дожди больше не гонюсь куда-то, могу из кафе смотреть на улицу, просто гулять и наслаждаться морем, закатами, облаками И всё это показал мне Толя.
Смерть мужа была для меня как снег на голову. У Сергея остановилось сердце не успели вызвать «скорую». Дети тут же всё продали, перевезли меня в город. Долго ходила, не зная, как дальше жить. По привычке вставала ранним утром, металась по квартире.
А тут появился Толя оказался сосед, да ещё знакомый зятя. Садился со мной на лавке, угощал мороженым, повёл однажды на пруд смотреть на уток: Вот, погляди, как они плавают! А я всю жизнь держала уток на даче, но никогда просто так не наблюдала за ними! Только подгони, только успевай кормить да чистить А тут стой да смотри, как они голышом кувыркаются ради корочки хлеба. Как дети!
Толя смеётся, берет меня за руку: Я тебе ещё многое открою словно заново жить начнёшь! И вправду: я как будто впервые увидела этот мир. Прошлая жизнь показалась тяжелым, длинным сном.
Ещё труднее было с дочерьми они в штыки отношения приняли. Решили, что предаю память отца. Было больно. Дети Толи обрадовались, сказали только теперь за папу спокойны Оставалось только с сестрой разобраться.
И когда свадьба? спросила Надя после долгого разговора.
В пятницу.
Ну что ж, совет да любовь на старости лет, сказала она строго напоследок.
К пятнице купили мы с Толей продуктов, надели парадные костюмы, вызвали такси. А у ЗАГСа нас встречали обе дочери с семьями, внуки, дети Толи и моя сестра Надя! Она держала букет белых роз и, улыбаясь сквозь слёзы, сказала:
Ну, надо же было посмотреть, кому тебя отдаю!
Оказывается, все сговорились и заранее приготовили столик в кафе так, чтобы праздник всё-таки был!
Недавно у нас с Толей была годовщина. Он стал своим и для моих, и для меня. Иногда мне не верится: как я смею быть так счастлива? Порой страх не сглазить бы
С годами я поняла одну простую вещь: жизнь дана нам не только для того, чтобы отдавать себя другим, но и для радости, для любви, которую можно встретить в любой момент, стоит только позволить себе быть снова счастливой.
