Любовь
20 октября 2023
Вчера вечером убирал в медпункте, слышу дверь тяжело скрипнула, будто её плечом толкнули. Поворачиваюсь и не верю глазам. Стоит вроде бы Михаил Аркадьевич, наш московский уважаемый мужик, мастер на все руки, обычно с бородой седой, как у сказочного Мороза, и всегда с запахом древесины и махорки. А тут чисто выбрит, щеки бледные, на шее пластырь, и пахнет от него крепким «Шипром» так, что на носу щекотно стало. Неужто бороду сбрил?
«Михаил Аркадьевич, это ты?» спрашиваю, коврик держу в руках. Или младшего брата к нам прислал?
Он замялся, шапку крутит, взгляд прячет:
Я… Это я, Валентина Сергеевна. Дай мне что-нибудь… от сердца, от нервов.
Профессию включил усадил на кушетку, тонометр достал.
Что случилось? Где болит?
Везде болит, ворчит он. Сердце гудит, как железка молотком. Не сплю второй день. Руки трясутся.
Давление 160 на 100, для Михаила высоко. Всю жизнь к врачам не ходил пальцами гвозди гнул.
Говори честно, строгим голосом произнес. Перетрудился или с Дашей поругался?
При имени жены вздрогнул, лицо побагровело, желваки затрещали. Его Дарья Николаевна тихая, незаметная, с ним всю жизнь как нитка с иголкой. Все «Миша», да «Миша». А характер, как рубленный дуб: не подступишься.
Дай мне капель, не допрашивай, буркнул он. Твоё дело лечить.
Накапал корвалол, валидол под язык. Посидел, отдышался, сказал «спасибо» и ушёл. Смотрю в окно идёт будто помолодевший.
«Вот так дела, думаю. Неужто на старости лет влюбился?»
Москва, как большая деревня на одном конце чихнёшь, на другом уже все знают.
На следующий день, к вечеру приходит Валя-почтальонша.
Сергеевна! Ты слышала про Мишу? Совсем странным стал. Бороду сбрил, в центр ездил, вернулся с пакетами, прячет под курткой. Таня из магазина звонила почему ваш Миша в тканевом отделе что-то покупал, да ещё в ювелирный заходил?
У меня сердце ёкнуло точно, кого-то нашёл. Но кого? Ведь мы все тут как на ладони.
А Даша что?
Валя грустно:
Грустная, глаза на мокром месте. Соседки говорят он её выгнал в летнюю кухню. Спит отдельно: «Не мешай, у меня важный проект». Какой проект у столяра ночью?..
Через пару дней зашла сама Дарья Николаевна, тихая, с платком старым.
Сергеевна… Можно?
Усадил её к печке, чая с малиной налил. Сидит руки вокруг стакана, взгляд в одну точку.
Уходит он от меня… Сорок лет вместе. Дети, внуки. А теперь всё…
С чего ты взяла, Дарья?
У самой кошки на душе скребут.
Чужой стал. Каждый день бреется, одеколоном поливается… Нашла в пиджаке чек из магазина «Русская нить». Врет, глаза не смотрит.
Слёзы на щеках, морщин стало больше. Зачем сундук мой с платьями старинными на чердак вскрыл? Захожу он «Чего ходишь?», дверь перед носом захлопнул. Ну я старенькая, да и он тоже не юнец…
Погладил её по плечу, подумал: «Эх, мужики…»
Потерпи, Дарья, может всё не так…
Как? усмехнулась она. Ведь поёт в сарае, молоток гремит и сам поёт «Ой, калина цветёт…». Никогда не пел. Влюбился, Сергеевна.
Ушла, а я полночи не спал: не разрушит Михаил семью, крепкий он, честный…
Неделя прошла слухи росли. Предположения от молодой библиотекарши до какой-нибудь приезжей, купившей дачу.
Сам Михаил всё в мыслях, худой, глаза горят.
В субботу, к вечеру прибежал соседский мальчишка:
Дядя Валентин! Дед Миша упал во дворе! Баба Даша вас зовёт!
Взял сумку, надел крест медицинский, бегом. Галоши на ногах скользко, только бы не инфаркт.
Влетаю Михаил на траве, лицо серое, губы синие. Рядом Дарья, голову его держит. Во дворе доски, рейки, банки с краской. А посередине наполовину собранная ажурная белая беседка.
Подбегаю, пульс частит, давление высокое.
Что случилось?
Доску тяжелую поднял… Темно в глазах… Спину разломило… показывает на грудь.
Понял перенапрягся. Сделал два укола, дал обезболивающее, сбил давление.
Дарья, зови соседа, пусть в дом перетащим. На сырой земле нельзя.
Положили Михаила на кровать.
Миша, зачем тебе беседка? Осень ведь, скоро зима…
Михаил посмотрел на неё долго, вздохнул, сунул руку под подушку достал бархатную коробочку и старую тетрадку.
Не так я хотел, Даша. Помнишь, какое завтра число?
Дарья задумалась.
Двадцатое октября… Воскресенье
А сорок лет назад?
Она ахнула.
Господи, Миша, совсем забыла наша рубиновая свадьба!
Михаил протянул тетрадку:
Это твой старый дневник, Даша, нашёл на чердаке.
Ты читал?
Читал. Прости. Душа плакала.
Замер в комнате тишина, только часы тик-так.
Ты мечтала, чтобы был дом, сад и белая беседка у ручья, где чай пить и пластинки слушать. Голубое платье… Я всё работал, дома построил, а беседка всё «потом». Денег нет, времени нет, сил нет. А ты терпела мой суровый характер.
Повернулся к жене:
Так жизнь прошла, ни сказки, ни платья не подарил. Вот и решил успеть к юбилею. В город съездил ткань купил, кольцо. Ольга-швея платье по твоим замерам сшила. А беседку не рассчитал, старый я. Хотел сюрприз… А получилось на смех и тебя замучил.
Дарья медленно подошла, присела на колени, прижалась к его руке плотничья, грубая, но родная.
Ну и дурак ты, Миша… сказала тихо, счастливо плача. Я думала, у тебя другая появилась, а меня разлюбил… А ты беседка…
Какая другая, Даша? В шкафу платье в пакете примерь.
Подойдёт, если будет мало всё равно надену.
Сам почувствовал, что глаза влажные. Тонометр сложил.
Всё, Михаил, постельный режим. Ни молотка, ни досок. Завтра проверю.
Он с благодарностью:
Сергеевна, не болтай в деревне, засмеют.
Много они понимают… Отдыхайте.
Вышел на крыльцо. Тучи разошлись, появилась огромная жёлтая луна. В воздухе пахнет листвой, дымом и яблоками.
В Москве ничего не скроешь слух разлетелся: Михаил сюрприз жене готовил, надорвался.
На следующий день утром к дому Михаила и Дарьи подтянулся народ мужики с инструментами, кузнец петли узорные, столяр краски. Работа закипела!
К вечеру беседка стояла белая, нарядная. В ней стол, скатерть, самовар, блюдца.
А затем из дома вышла Дарья Николаевна в голубом платье и с кольцом, волосы уложены, губы румяные. Михаил бледный, но парадно одетый, ордена трудовые на груди, галстук.
Достал Михаил довоенный патефон выменял у старьевщика. Пластинка затрещала, голос Утёсова: «Сердце, тебе не хочется покоя…»
Пригласил жену медленно закружились в танце. Ноги не привыкли, но взгляд как на первую встречу.
Вся Москва наблюдала, женщины рыдали украдкой, мужчины молча курили и думали, когда последний раз дарили жене цветы или говорили «спасибо».
Я же размышлял: сколько сил тратим на обиды, подозрения, съедающие нас изнутри… А жизнь короче, чем кажется. Всё ценное в ней тепло родной руки, взгляд любимых глаз, свет, который горит для тебя одного.
Сегодня понял: главное любить и помнить ради чего живёшь. Не откладывай заботу и благодарность на завтра. Жизнь одна, а счастье в простых вещах и доброте.
