Возьми у меня, доченька, для себя и братишек. Поешьте, детки. Не грех делиться грех глаза закрывать.
Меня зовут Алёна, и мне шесть лет. Иногда я думаю, что взрослая уже давно. Мы живём в крошечной деревне в глубинке России, в стареньком домишке, где стены держатся больше на молитвах, чем на настоящих бревнах. Когда зимний ветер разыгрывается, дом скрипит, словно плачет, а ночью сквозь щели проникает холод, не спрашивая разрешения.
Мои родители простые люди, работают кто где сможет. Сегодня дали работу хорошо, а завтра опять пусто. Бывает, возвращаются усталые, с потрескавшимися руками, с глазами, в которых нет ни искры, ни надежды. Я остаюсь дома с двумя младшими братьями, прижимаю их к себе, когда голод становится страшнее мороза.
То было в декабре. Настоящий русский декабрь небо тяжёлое, снег в воздухе, вечереет рано, а Рождество вот-вот, да только не к нам оно стучится. В старой кастрюле на печке бурлила простая картофельная похлёбка: ни мяса, ни приправ, только материнская любовь. Я аккуратно помешивала, будто хотела, чтобы хватило на всех.
Вдруг со двора соседей донёсся такой тёплый, манящий запах аж сердце защемило. Соседи, по традиции, на Рождество резали свинью. Весёлые голоса, звон посуды, шипение мяса в казане Для меня эти звуки были как сказка из далёких-далёких мест.
Я подошла к забору. Братья держались за мою фатку. Мы ничего не просили. Просто смотрели. Глаза мои наполнились безмолвным желанием. Мама всегда учила не завидовать, чужого не хотеть, но разве маленькому сердцу прикажешь?
Господи, шепчу в ладошку, хоть бы чуть-чуть…
И тут, будто услышал кто-то, в морозном воздухе прозвучал ласковый голос:
Алёночка!
Я вздрогнула. У казана стояла бабушка Валентина, соседка. Щёки у нее от огня алые, глаза тёплые, как русская печка. Она мешала мамалыгу и так нежно смотрела на меня, что дрогнуло что-то внутри.
Иди ко мне, дочурка, позвала она, и в её голосе было столько доброты, сколько давно никто мне не дарил.
Я стояла, растерявшись. Было стыдно. Но бабушка машет рукой ещё раз, и вот дрожащими руками она наполняет контейнер жареным мясом, тёплым, пахнущим праздником.
Поешьте с братьями. Запомни, делиться не грех, а вот пройти мимо вот это беда.
Слёзы посыпались у меня сами собой. Я не от голода плакала. Я плакала, потому что, кажется, кто-то впервые меня заметил. Не как бедную девочку, а просто как ребёнка.
Я сжимала эту коробочку на груди, когда мчалась домой. Для братьев это было словно чудо мы смеялись, улыбались, и по дому разливался тёплый аромат, которого никогда здесь не было.
Когда родители вернулись усталые, промёрзшие, застали нас счастливыми, сытыми. Мама молча плакала, а папа снял шапку, перекрестился и поблагодарил небеса.
В тот вечер у нас не было ни ёлки, ни подарков. Но была доброта.
Порой это всё, что нужно, чтобы почувствовать ты не один на свете.
Есть дети, как я когда-то, которые ничего не просят… только смотрят. На светящиеся окна, на праздничные столы, на чужое Рождество.
Иногда простая порция еды, доброе слово или малюсенькое дело могут стать самым важным подарком в жизни.
Если этот дневник коснулся твоего сердца не проходи мимо.
