Случайный звонок
Павел Иванович? голос на другом конце был официален, будто ледяной ветер с севера.
Да, это я, отвечаю, а с кем я разговариваю?
Это директор детского дома. Через неделю вашей дочери исполнится три года, и мы будем вынуждены перевести её в другой интернат. Вы уверены, что не заберёте её?
Подождите, о какой дочери речь? У меня сын, Вася, проговорил я в замешательстве.
София Павловна Семёнова. Это ведь ваша дочь?
Нет, не моя. Я Павел Иванович Васильев.
Извините, устало сказала женщина, видимо, произошла ошибка.
Гудки раздались в трубке, будто колокол в морозном воздухе Москвы.
Я был в недоумении: какая дочь, какой детский дом? Бардак у них, что ли, в бумагах? Все же этот звонок не давал мне покоя засел как заноза глубоко в душе. Думалось: каково детям в таких местах ни домашнего уюта, ни материнской ласки, ни заботы отца, никто не подаст руку, не принесёт игрушку. Вася, мой сын, окружен любовью бабушек и дедушек, дядей и тёток…
Жена моя, Анна, всё заметила сразу: отстранённость, короткие ответы. Уж что скрыть от внимательной супруги, с которой вместе мы почти десять лет, а знакомы с первого класса?
В вечернее время, за картошкой с грибами, Анна спросила напрямую:
Как зовут её-то?
Кого? оторопело спросил я. Что, она слышала этот разговор? Может, ей тоже звонили?
София, говорю. Софьюшка.
Значит, у тебя есть Софьюшка, а я у тебя Анна? голос вспыхнул у жены.
Да нет, отвечаю. София Павловна Семёнова.
Может, паспорт её скажешь? вспылила Анна.
А зачем ей паспорт, три года всего…
Так она беженка, что ли? тише сказала Анна.
Кто беженка?
Твоя Софья беженка? Прописаться хочет? Признавайся, негодяй!
Что признаваться-то?.. сидел я, растерянный, забыв про ужин.
И тут Анна заплакала. Не громко, не театрально, а тяжело, будто внутри всё оборвалось; слёзы текли по фартуку.
Я завтра же уезжаю к маме. Вася останется со мной, сказала она сквозь слёзы.
Анна, да что с тобой? Почему к маме?
Я, значит, должна тебя холить, а ты тут с Софьюшкой?
До меня стал доходить абсурд всей ситуации.
Посадил жену на кухонный диван и рассказал ей всё о звонке. Теперь плакала она от жалости к девочке. Слёзы у женщин будто весенний паводок всегда готовы прорваться. Я женские слёзы, особенно Аннины, не могу ни видеть, ни терпеть, ни забывать.
Ужинать после этого не пришлось; поел кусочек да и лег спать.
…Проснулся я ночью Анна копалась в моём телефоне! За столько лет совместной жизни впервые. Не поверила, ищет улики измены. Стало горько и неприятно от такого недоверия, словно кто-то плюнул в душу.
Павел, этот номер вчера звонил, стационарный ведь?
Да, отвечаю автоматически.
Ну, спи, сказала Анна, унося телефон из спальни.
Сон ушёл, как снег весной. Слышал, как включается компьютер. Поднялся и тихо вошёл в гостиную.
Анна увлечённо искала что-то, не замечая меня. В поисковой строке был запрос: «Детский дом», и наш город Санкт-Петербург. Компьютер выдал официальный сайт, адрес, телефон и фотографию здания.
Павел, совпадает!
Что совпадает?
Телефон! Это номер детского дома!
Я и говорил, отвечаю. А ты проверяешь?
Уточняю, сказала Анна.
Зачем?
Павел, а детский дом ведь совсем близко, задумчиво произнесла она. Давай съездим? Откуда у них твой номер, если ты не связан с ними?
Я задумался: действительно, кто его оставил? Может, стоит поехать и узнать, чтобы не возникали такие недоразумения.
Ночь прошла тревожно усыпил себя мыслями, но сон всё равно не пришёл. Анна снова тормошит меня:
Павел, точно у тебя ни с кем ничего не было? Вдруг там старая любовь, случайная встреча, чувства… Может, она оставила ребёнка в роддоме, а?
Какая любовь, Анна? Я с тобой за одной партой с детства. Когда Вася родился, я дома сидел с ним, болел, заботился. Какие любовницы? Я едва на ногах держался!
А откуда тогда твой номер? не отставала жена.
Этот вопрос мучил и меня. Перебрал всех бывших знакомых, но связь с ними давно потерялась. В жизни бывает неожиданное, решил нужно поехать и разобраться лично.
Утром пришли в детский дом. Перед кабинетом сидел невзрачный мужичок, светловолосый и нервный. По виду чист, но измученный. То ли волнуется, то ли от похмелья.
За мной идёте, сказал он густым басом.
Его пригласили в кабинет директора. Слышалось ровное женское и глухое мужское бубнение. Через пятнадцать минут он вышел, лохматый, без бумаг.
Нас позвали в кабинет.
Здравствуйте, средних лет брюнетка у окна покусывала душку очков. По какому вопросу пришли?
По поводу вчерашнего звонка, отвечаю.
Женщина села за стол и стала суровой.
Только факты, пожалуйста.
Я объяснил про звонок; голос был знаком.
Ах, это вы… улыбнулась устало. Прошу прощения, ошиблись номером. Мы звонили к другому Павлу Ивановичу номер отличается на одну цифру: 927 вместо 937. Просто совпадение, что вы тоже Павел Иванович. Тот Семёнов, как раз выходил из кабинета.
А почему у вас наш номер?
Случайно, ошибка при наборе. Бывает, совпало имя и отчество…
Женщина подняла бейдж: «Таисия Семёновна Мамочкина».
Анна, прочитав надпись, спросила:
Таисия Семёновна, тот Павел Иванович заберёт девочку?
Нет, ответила директор. Мама умерла, а отец Семёнов за три года был здесь всего два раза. У него семь детей от разных женщин. Надя ему не нужна. Извините, дел много.
Мы вышли околдованные от увиденного.
Дети гуляли во дворе: кто качался на качелях, кто строил гоночные машинки из палочек. Но в этом дворе нет обычного детского смеха тихо, разговоры приглушены. Всё будто старики в теле малышей. Они не знают настоящего детства им досталась борьба за выживание: холод, голод, небрежность взрослых.
Я оглянулся; Аннины глаза полны слёз. Опять эти слёзы! Всё равно они выплескивают тревожное, тёплое…
Медленно шли к воротам, и вдруг со звонким криком, будто проснувшаяся надежда, раздалось: «Мамочка!». Все дети повернулись, а маленькая девочка в яркой шапочке с помпоном бежала к Анне.
Мамочка! Я здесь!
Девочка прижалась к ногам Анны и плакала, выговаривая свой горький детский страх. На глаза и у меня навились слёзы.
Софья, Софья! воспитательница пыталась взять её на руки; та цеплялась за Анну, пока шоколадка не решила дело.
Мы быстро ушли сердце было в руках, голос дрожал.
В машине молчали. Слезы Анны текли, руки дрожали и у меня, как у того нервного мужичка; пришлось остановить машину.
В молчании, без слов, мы направились в «Детский мир» неподалёку.
За куклой и новым розовым платьем.
Пусть у нашей дочери Софьи будет праздник, а у всех детишек шанс на настоящее, тёплое детство. Ведь самый ценный подарок доброта и забота, которые мы способны подарить другим, изменяя не только чужую, но и свою судьбу.
