Ой, я бы так не смог. Когда человек превращается в овощ это просто кошмар. Да с лежачими больными и умом тронуться можно! Их же определять надо в специальные учреждения! И не смотри на меня так, нечего сентиментальности тут разводить. Вот животных усыпляют и никто не переживает. А мы тут гуманные все, слишком. Слыхал я, в какой-то стране стариков на гору уносят и оставляют там. Вот ведь… начал ещё дальше рассуждать Антон, но Мария вдруг его перебила:
Антон, ну ты бы совесть имел! Ведь это мама наша! Какая гора? Ты совсем с ума сошёл?
Да во-первых, мама не наша, а ваша. Она мать моего жены. Ты сама подумай разница принципиальная. А во-вторых, если бы даже моя была я бы тоже избавился, когда такая стала бы. Мария, ну ладно еще младенцами заниматься они же милые такие! А если взрослый в полном бессилии? Прости, начинает пахнуть… Надежды-то нет! Кстати, хотел спросить: что теперь с её квартирой будет? Ты ведь маму к себе забрала, а квартира стоит. Пустует. Думаю, надо бы продать пока цены в гривне не упали. У меня же у Гриши учёба, у Павлика свадьба на носу. В общем, жильё нам нужнее. Ты ведь свою дочку поздно родила, когда она ещё на ноги встанет?.. Вот бы ты по-человечески отказалась от квартиры в пользу брата и… не закончил Антон.
Маша! Машенька, доченька! послышался крик из комнаты.
Ты иди, Антон. Мама проснулась, Мария быстро подтолкнула его к двери.
Голова у неё гудела, мама третий день не спала, да сама себя ощущала почти на грани. Вдруг услышала а как бы вдруг мама услышала их разговор? Стыдно-то как стало!
Зашёл в комнату. Надо бы форточку открыть запах тяжёлый, спертый. А маме всё холодно кутал её в теплую шаль. На звук шагов она повернула голову, приподнялась в кровати, волосы поправила. Мария посмотрела на её руки крепкие, с прожилками, но вовсе не старческие как будто жизнь в них ещё теплит. Мама что-то руками перебирает, смотрит пусто в одну точку. Не видит почти. Говорят, может ещё зрение немного вернётся на один глаз, но Маша уже не верила. Подошла, как обычно поменяла бельё, покормила. Мама свернулась калачиком уснула. А Мария к врачу побежала показать, посоветоваться. Голова тяжёлая, хотелось бы убежать от всех проблем.
Долго жаловалась доктору: мол, улучшений нет, очень тяжело, сама на пределе. Доктор статный такой, с окладистой бородкой, заполняет бумаги на автомате, за дверью очередь нетерпеливая. Вдруг поднял на Машу уставшие глаза:
Работы хватает, а докторов не хватает. Вот если бы мне дали эликсир разливал бы по флаконам и всем раздавал меньше было бы больных и очередей чуть улыбнулся.
А это что за средство? Его реально достать? спросила Мария с надеждой.
Молодость, вздохнул доктор. Вы же устали, жалуетесь. Всё понимаю. А мама ваша жаловалась? Вы в детстве болели? Кого первым делом звали? Она ведь ночью поднималась к вам?
Мария задумалась. В голове вспыхнули детские воспоминания: вот ей лет восемь, болеет. Мама носит её на руках, тяжело, но не бросает, отпаивает чаем с лимоном. Бруснику где-то раздобыла для морса, хотя за полночь на дворе. Утром температура спала, Маша уснула. Мама ушла на работу и сколько себя помнит, работала на двух, на трёх работах. Для Маши всегда всё лучшее было.
Декабрь, стоят у магазина. На витрине серебристое платье. Мама смотрит, словно девочка, восхищается. Потом поворачивается Маше пальто выбирает. Себе ничего не купила и тот красивый торт, бело-розовый, тоже почти весь Маша съела. Маме осталась чуток крема. Она смотрела на маму виновато, а та только обняла мол, ничего, ещё купим.
Дети вырастают и забывают, сколько сил отдавали им родители. Вы же были беспомощной крошкой? Теперь ваша мама стала такой. И что вы с ней собираетесь делать, Мария? с металлической ноткой произнёс врач. Понимаю, устали. Но задумайтесь: вот не станет мамы. Появится у вас свободное время, спать будете ночью спокойно. Вы счастливы тогда будете?
Да да. Я я потом ещё зайду! Мария выскочила от него, будто её обжег.
Она не замечала луж под ногами, слёзы текли по щекам. Дошла до магазина, где на манекене похожее серебристое платье. Бросилась к продавцу.
Размер единственный, только маленький. Вам не подойдёт, прошептала продавщица.
Знаю! Заверните! Для мамы. Она у меня худенькая! Мне понятно, не налезет, Маша стёрла слёзы.
Взяла торт, как тот из детства бело-розовый. Мама не увидит, слепа, да всё равно расскажет ей, какой красивый.
Домой летела через ступеньки. Дверь открыла. Слышит дочка Таня поёт. Входит: Танечка сидит рядом с бабушкой, гладит её по голове, поёт песенку, а мама улыбается.
Машенька, родная моя, устала ты, дочка, мама попыталась рукать ухватить, наощупь ищет, где стоит Мария.
В горле комок, дышать невозможно. Жизненные испытания выпадают каждому, но не все их вынести могут. А она, Мария, чуть было не сломалась…
Мам! присела, уткнулась лицом в мамины руки.
Вот оно. Родители живы и ты ребёнок. Нет их ты как сирота, сколько бы лет ни было. Всем нужна мама.
Мам, я тебе платьице купила. Как в витрине тогда, серебристое. И торт наш из детства. Сейчас нарядим тебя будем чай пить! Какая ты у меня красавица! стала расплетать волосы маме.
Мама теребила платье, робко но счастлива. Нарядили её. Маша уложила волосы, Таня сбегала за духами, губы подкрасила бабушке, чайник поставила.
Вспоминали прошлое, пили чай. Мария смотрела и думала, какая у неё мама красивая! Спокойное, доброе лицо. Людей с такими лицами почти не осталось уходят с этим поколением. Как бы нелегко ни было, мама никогда не жаловалась, не стонала. Тут стук в дверь. Брат Яков на пороге, с букетом цветов и ананасом.
Ананас зачем притащил? Яша! рассмеялась Маша.
Как зачем? Мама когда-то мечтала его попробовать, а денег не было. Хочешь каждый день буду ананасы приносить! Прости, Маша, и на Антона не злись. Пусть маме долгих лет. Квартиры никакие мне не нужны. Выздоровеет, пусть к себе забирает, а если нет так будем и дальше вместе пироги печь, ответил Яша.
Зашёл, восхищался маминым нарядом, а она смеялась и смущалась, будто не болела.
И пошли у Марии другие дни. Она представила осталась бы одна, не стало бы мамы… Теперь ценила каждое мгновение их жизни. Боролась за каждый мамин день отчаянно.
Боялась всегда приду домой, а её нет. Как маленький ребёнок стала и я купала, заплетала косы. Шептала: «Только живи, мама! Любая, только будь рядом!» говорила Маша всем.
Она выгоняла из дома тоску, старалась чаще улыбаться, рассказывала забавные истории, уверяла, что скоро мама опять будет ходить. Превращала каждый день в праздник шары с Таней надували, караоке пели мама песни любила, голос у неё был сильный, красивый! Даже подпевать стала потихоньку.
Машечка, что-то жёлтое на тебе? однажды спросила мама.
Мария уронила тряпку. На ней было жёлтое платье в мелкий цветочек.
Ты видишь? Неужели?! Господи! Мамочка! бросилась к ней Мария.
Понемногу, держась за стену, мама начала ходить. И не было большего счастья для Марии. Конечно, не отпустила назад в квартиру пусть все вместе. Рядом. Кто знает, что дальше.
Будем жить втроём я, ты и Таня. Столько дел впереди! Ты же собиралась меня стряпать научить, формы для хлеба лежат. У меня пироги всегда подгорают, и хоть готовлю хорошо с выпечкой вечно не ладится. Яша обещал прийти, целовала мама её в лоб.
Брат пришёл. Высокий, сильный, мама его “мишка” звала. На руках вынес её во двор, посадил на скамейку. А Мария любовалась: мама аккуратная, в новом пальто, в симпатичной шапке, прямо куколка.
Впервые в душе стало спокойно. Один шаг, другой всё возможно, всё поправимо. Лишь бы была мама рядом, слышать её голос. Пусть живёт! Ведь в матери сама вода, солнце и свет.
И что тут ещё пожелать? Пусть долго-долго стучат мамины сердца, пусть у них будет побольше радости, сюрпризов от детей. Маленький букетик в дождливый день, красивое платьице, от которого глаз не отвести и в 70 лет женщина ему радуется. Немного духов, немного счастья.
И главное всегда успевать сказать эти слова:
Я тебя люблю, мамочка. Пожалуйста, будь всегда! Ты самое драгоценное, что есть у меня в жизни.
