Хочу немного пожить для себя и наконец выспаться, торжественно заявил муж и растворился в коридоре, как туман над Днепром.
Три месяца ровно столько длилась эта феерия. Три месяца без сна: Ванечка ревел так, что даже суровые соседи снизу в тапках стучали по батарее. Три месяца, за которые Олеся стала похожа на ходячий томат со вспышками истерики. Глаза красные как у кролика, руки дрожат, кофе пьёт литрами.
А Павел её муж бродил по квартире мрачнее, чем московское небо в ноябре.
Ты представляешь, я на работе выгляжу, будто всю ночь троллейбусы парковал! жаловался он, критически разглядывая себя в отражении. Мешки под глазами, как у почтальона зимой.
Олеся молчала. Кормит сына, укачивает, снова кормит. Этот круг не преодолеть даже в игре «Змейка». Рядом ходит Павел вместо сочувствия он вываливал жалобы.
Слушай, может твоя мама побудет с Ваней? предложил он, потягиваясь после душа. Ещё бы бодрый, свеженький. Я тут подумал, к Мишке на дачу махну. Недели на две?
Олеся застыла с бутылочкой по стойке “смирно”.
Мне тоже нужен отдых! Серьёзно, Олесь! Павел складывает вещи в спортивную сумку. Я вообще уже не сплю, лунатик почти!
Она что, спала? Только приляжет, как Ваня включает свою сирену. Уже в четвёртый раз за ночь.
Мне тоже тяжело, шепнула Олеся.
Ну я понимаю, махнул рукой Павел, пихая рубашку в сумку, но у меня работа, клиенты, ответственности не могу так на встречах!
И тут Олеся вдруг увидела себя со стороны: халат новый стал затёртым, волосы как у одуванчика в ветреный день, ребёнок плачет, а муж пакует вещи, будто на экспедицию в Антарктиду.
Хочу пожить для себя, выспаться, пробурчал Павел, не взглянув.
Дверь хлопнула с таким энтузиазмом, будто это финальная сцена в театре.
Олеся осталась посреди квартиры с вопящим сыном, внутри всё сыпалось как старая панелька.
Прошла неделя, потом ещё одна.
Павел звонил три раза. Голос у него был холоднее зимней воды в Байкале будто задал джентльменский вопрос соседке по даче.
На выходных заеду!
Не заехал.
Завтра буду точно.
Нет, не появился.
Олеся качала орущего сына, меняла подгузники, выдумывала новые молочные смеси. Спать удавалось по двадцать минут между маршами Вани.
Всё хорошо? поинтересовалась подруга Ксюша.
Конечно! солгала Олеся.
Стыдно, конечно. Муж ушёл, она осталась одна с ребёнком стыдно перед котом и даже перед пылесосом.
Но хуже всего было в «Пятёрочке», когда Олеся наткнулась на коллегу Павла.
А где ваш-то? Лена приложилась к ушам.
Работает как вол.
Да уж. Все мужики так стоит появиться ребёнку, тут же на работе аврал. А Павел-то командировочный?
Какой командировочный?
Ну, недавно ведь в Питер мотался, на семинар. Фотки в офисе показывал!
Питер? Когда это?
Олеся вспомнила: позапрошлой недели Павел не звонил три дня «очень занят» был.
Ага, очень «занят» в Питере…
Вернулся Павел в субботу. С цветами и лицом героя драматической пьесы.
Прости, что не было долго, работы навалом…
В Питере был?
Он замер, букет чуть не уронил.
А кто сказал?
Да неважно. Важно зачем врал?
Я не врал! Просто боялся, что расстроишься, что один поехал…
Олеся посмотрела с усталой иронией будто у неё был выбор: с Ваней хоть в Эрмитаж, хоть на край света…
Павел, я не могу двое суток не спать, помоги.
Давай няню наймём.
На какие? Ты денег не даёшь.
Как не даю? За квартиру плачу, свет оплачиваю!
А еда? Подгузники? Аптеку?
Молчание. После паузы:
Может, тебе пора выйти на работу? Хотя бы часов на четыре? А няню наймём
Олеся чуть не рассмеялась: «Сидишь дома» будто она полдня читает романы, остальное спа и вино.
Тут Олеся взяла сына, посмотрела на Павла и вдруг чётко поняла этот человек не любит её. Никогда не любил.
Уходи.
Куда это?
Вон! Не возвращайся, пока не определишься: семья или свобода.
Павел забрал ключи и исчез. Потом прислал сообщение: «Думаю».
А Олеся не спит. И тоже думает. И вдруг впервые за месяца осталась с собой не с мужем, не с сыном, с собой.
Мама позвонила:
Олеська, как? Павел дома?
В командировке.
Опять врёт.
Приезжать, помочь?
Спасибо, справлюсь.
Но мама приехала сама.
Ну и что тут у вас? Окинула взглядом. Олеська, посмотри на себя!
В зеркале мешки под глазами, волосы все стороны, губы синие.
Павел где?
Работает…
В восемь вечера?
Олеся молчала.
Что происходит?
И тут Олеся разрыдалась. Слёзы как весной у Волги. Громко, отчаянно.
Он ушёл. Сказал, хочет пожить для себя.
Мама задумалась, а потом выдала:
Жук! Редкостный жук.
Олеся аж удивилась мама никогда не ругалась.
Знаешь, я думала, Павел слабый. Но чтобы так…
Может, я не права? Может, надо понять?
Олеська, тебе не тяжело самой?
Вдруг Олеся осознала: всё время думала о Павле о его усталости, комфорте, даже о его завтраке. А о себе ни разу.
А где я в этом?
Жить надо тебе. Жить! Счастливо! Лучше одной, чем с таким чудом.
В субботу Павел вернулся лицо загоревшее, словно всю неделю думал на даче.
Может, поговорим?
Давай.
Сели за кухонный стол.
Олесь, я понимаю, тебе тяжко. Но и мне не сахар. Давай договоримся? Помогу деньгами, буду навещать. А пока поживу отдельно.
Сколько?
Ну, тысяч пятнадцать.
Пятнадцать тысяч рублей на ребёнка, лекарства, еду.
Павел, да иди ты…
Что?
Всё, что слышал. Гуляй.
Олесь, я ж дело предлагаю!
Дело это ты… Свободы захотел! А моя где свобода?
И тут Павел выдал гениальное:
Какая у тебя свобода? Ты же мать!
Олеся смотрела на него. Вот он, настоящий Павел инфантильный эгоист, уверен: материнство пожизненный приговор.
Завтра подам на алименты четверть зарплаты, как положено.
Не посмеешь!
Ещё как!
Павел с драмой ушёл, хлопнув дверью так, что кот спрятался.
А Олеся вдруг впервые за долгое время вздохнула в полную грудь.
Ваня заплакал. Но теперь Олеся знала: справится!
Прошёл год.
Павел пробовал возвращаться дважды.
Давай начнём заново?
Уже поздно.
Павел везде жаловался, что Олеся стерва. Получалось слабо.
Олеся наняла няню, устроилась в поликлинику медсестрой.
На работе познакомилась с доктором Андреем.
Дети есть?
Сын.
А отец?
Живёт для себя.
Познакомила Андрей привёз Ване игрушечную машинку, играл с ним, смеялся.
Потом часто гуляли в парке: втроём, смешно, светло.
Павел узнал и позвонил:
Ребёнку год, а ты уже с мужиками!
А ты что думал? Что тебя всю жизнь ждать?
Ты ж мать!
Мать, и что?
Больше он не звонил.
Андрей оказался другим. Если Ваня заболел сразу примчался. Когда Олеся уставала забирал на дачу, кормил, поил чаем.
Ване сейчас два года. Андрея зовёт «дядя». Павла не помнит.
Павел женился, платит алименты.
Олеся не злится. Она теперь умеет жить для себя. И не перестаёт этому удивляться.
