– Ой, Люба, я так не смогла бы, честно. Человек ведь как овощ становится. С ума сойти можно с такими больными! Вот правда, сдать бы таких в дома престарелых нервы бы у всех целы были! Только ты не смотри на меня так осуждающе, ладно? Чего сюсюкаться-то? Глянь, животных усыпляют, и никто не причитает! А мы тут все в гуманизм играем. Вот говорят, где-то стариков на горку уносят и оставляют и живут! хотела еще что-то добавить Антонина, но Любаша не выдержала:
Тоня, ну совесть-то имей! Мама наша всё-таки! Как ты говоришь такое? Какие горы? Ты слышишь себя вообще?
Ну, во-первых, мама не наша, а только ваша. Мать она моего мужа. Ты уж извини, но разница существенная. Во-вторых, даже будь она моя, я тоже бы так поступила, когда человек совсем беспомощный. Люба, ну согласись, с маленькими сидеть радость! Они милые! А когда взрослый и такой ну, понимаешь, беспомощный и ну, пахнет плохо, да и толку никакого нет Кстати! Квартиру-то куда теперь? Раз ты маму к себе забрала? Она ведь пустует. Я думаю, стоит ее продать, пока цены в гривнах не рухнули. Ваське же учиться надо, Петька жениться собирается. Нам жильё нужнее. Твоя Таня еще маленькая, когда она вырастет? Откажись по-человечески в пользу брата и Антонина не закончила.
Любаня! Любочка моя, где ты? послышалось из комнаты.
Иди, Тоня, мама проснулась, сказала Люба, мягко выпроваживая Антонину к двери.
В голове у Любы стоял гул, мама уже третий день плохо себя чувствовала, не спала. «Вдруг мама что-то услышала? Как же стыдно!» подумала она.
Зашла к маме. Окно бы открыть, воздух тяжёлый, но маме всё холодно, мерзнет. Люба закутала её в шаль, подошла мама приподнялась, поправила волосы, протянула руки большие, рабочие, а кисти совсем тонкие, вены паутиночкой. Посмотрела в одну точку не видит ничего. Врачи обещали: может, зрение вернётся на один глаз, но Люба уже не верила. Поменяла бельё, постель, покормила всё как обычно. Мама свернулась калачиком и заснула, а Люба помчалась к врачу спросить, посоветоваться, потому что всё валилось из рук.
Долго жаловалась. Что без изменений, тяжело, устала. Врач, симпатичный такой, с бородкой, строчил бумаги, в коридоре очередь. Поднял на Любу глаза:
Работы много? спросила вдруг она.
Хватает! А вот врачей не хватает. Если б дай бог эликсир по бутылочкам разливать и всем выдавать так очередей бы меньше стало, хмыкнул он.
Какой эликсир? Можно достать? спросила Люба.
Молодость. Почему вы так сразу загрустили? Вот вы устали, жалуетесь. Понимаю. Ваша мама жаловалась когда-нибудь? Вы болели в детстве, она к вам вставала ночью? он снял очки.
Любаша вздохнула. Вспомнила, как в детстве болела восемь лет ей было, простыла. Мама таскала её на руках, тяжело ведь, но не жаловалась. Чай, лимон, брусника всё приносила, даже ночью добывала, как-то доставала. И утром уже температура спала, мама шла на работу, а дома всё было для неё, для дочки.
Вспомнила зиму, маленький магазинчик, мама смотрит на серебристое платье в витрине, аж глаза горят. А потом разворачивается: «Пошли тебе пальто смотреть». Себе ничего не купила. И торт однажды бело-розовый, как мечта. Любаша почти весь сама съела, а маме только капля крема досталась. Мама прижала её: «Ничего, доченька, куплю тебе ещё».
Дети вырастают, забывают, сколько сил и здоровья родители тратят на них, сказал врач. Вы ведь были маленькой и беспомощной. А теперь ваша мама в таком положении. Ну и что с ней делать? Вы бы стали счастливы, если бы в один день бац и мамы нет? Было бы легче?
Нет я Я сделаю так, как вы посоветуете. Простите меня, я потом ещё приду, вырвалось у Любы, и она выскочила в коридор.
Шла по лужам, слёзы сами текли. Вспомнила звонок на мобильный брат Яша:
Ну чего тебе? Квартиру хотите? Забирайте, ради бога. Только бы отстали Мама всё о тебе думает, Яшу вспоминает. А ты? Вот ты когда валялся после операции, кто тебя поил-лечил? Мама! Она нас с тобой одной тянула, вскрикнула Люба и отключилась.
Дошла до лавки у супермаркета а там платье, ну точь-в-точь то, с витрины детства. Любаша подбежала, схватила платье на манекене.
У нас только такой размер остался, вам, наверное, великовато, растерялась продавщица.
Это я маме! Она у меня стройная, я вижу, на меня не налезет. Заверните, пожалуйста, улыбнулась сквозь слёзы Люба.
К платью взяла торт бело-розовый, как раньше. Маме всё равно не увидит, но расскажу, какая красота. Домой летела, будто крылья выросли. Влетела в комнате Танечка сидит у бабушки, поёт ей тихо. Мама улыбается.
Любонька пришла? Доченька моя, иди, отдохни, устаёшь, я тебя замучила совсем, мама протянула руку.
Ком в горле стоял у Любы, дышать невозможно. «У всех есть свои испытания. Главное не сдаться, пройти с достоинством». Она чуть не сломалась сегодня.
Мама! Люба обняла мамины руки, прильнула к ним.
Вот оно. Пока мама жива ты ребёнок, нет родителей и ты сирота, хоть тебе десять, хоть шестьдесят. Мама это все.
Мамуль, я тебе платье купила такое, серебристое, как тогда. Сейчас тебе наденем, и чай пить будем, и торт кушать! Ох, красивая ты у меня будешь! распускала Люба мамины волосы.
Маме надели платье, Танечка принесла духи, подкрасила губы бабушке. Маме улыбка, лицо мягкое, спокойное Такого тепла сейчас ни у кого и не встретишь. Мама даже в болезни ни жалобы, ни стона.
Тут в дверь постучали. Брат Яша на пороге с цветами и ананасом.
Яшка, зачем ананас тащил? рассмеялась Люба.
Мама когда-то его хотела, а денег не было. Хочешь, я теперь каждый день буду приносить? Прости меня, Люба, и на Тоньку не злись. Пусть мать живёт долго, не надо мне никаких метров. Лучше на пироги все к ней будем ходить! обнял маму Яша.
Вшёл в комнату и только мамой восторгался, какая она красивая. Она смеялась, стеснялась будто и не болела вовсе.
С тех пор у Любаши всё переменилось. Она крепко представляла: не станет мамы и нельзя так! Теперь боролась за каждый день, за каждый миг рядом.
Главное только бы мама была, хоть в любом состоянии. Только бы рядом! говорила всем Люба.
Гнала из дома уныние, шутила, устраивала маме праздники: то шары с Таней надуют, то песни поют мама ведь петь очень любит! Голос у неё мощный и красивый, всем подпевала.
Любочка, а что там жёлтое на тебе, да? однажды спросила мама.
Люба аж замерла у неё жёлтое платье в цветочек! Немного видеть стала счастье-то какое!
Потихоньку мама вдоль стены начала ходить. Это была настоящая победа! Конечно, Люба её не отпустила в родную квартиру пусть лучше все вместе. Женское царство: мама, дочка и внучка, столько планов впереди! Пироги печь, салаты, учиться друг у друга всему. Яша пообещал на блины прийти.
Брат приходил здоровый, двухметровый, мама звала его «медвежонком». На руках во двор выносил, сажал на скамеечку, сам рядом. Люба любовалась: мама в новом пальто, шапочке как куколка!
И впервые на душе стало спокойно. Справятся, получится. Только бы мама жила, только бы слышать её голос, видеть улыбку
Вот ведь, какие бы житейские бури ни были мама есть, значит, и сила есть. Словно без воды и солнца цветок завянет так и ребёнок без матери. А в маме и вода, и свет, и целый мир.
Пожелать-то хочется каждому: чтобы мам рулюбили, баловали маленьким букетиком даже в ноябрьский холод, чтобы было новое платьице, пусть даже надеть некуда. Любая женщина этому радуется, и в любом возрасте! А главное говорить при жизни самые важные слова:
Мамочка, я тебя люблю. Пожалуйста, будь всегда рядом! Ты лучшее, что у меня есть.
