Здравствуйте, мамочка, дайте, пожалуйста, что у вас есть подешевле, каждый раз тихо просила старушка, заходя в мясную лавку на окраине Харькова.
Каждую неделю, в одно и то же время, маленькая сгорбленная бабушка входила в лавку. На ней был старый тёмный платок, а за плечами годы и тяжесть жизни.
Она не просила ничего лишнего, не жаловалась, не скандалила. Просто подходила к витрине с мясом и долго смотрела на куски, будто глазами считала не продукты, а сбывшиеся и несбывшиеся мечты.
Потом она доставала портмоне старое, потрёпанное, с зацепившимися за молнию нитками. Медленно раскрывала его, заглядывала внутрь с какой-то бесконечно печальной обречённостью.
Это была печаль людей, которые уже не ждут чудес, а только надеются дожить до завтра.
И тихо, почти шёпотом, спрашивала:
Есть что-нибудь… подешевле?
Я сразу её узнавал. Знал не будет спрашивать про филе, не будет просить о чём-то лучшем. Всегда брала только самое дешёвое: куриные шеи, хрящики, косточки.
Всякий раз, когда я ставил ей пакетик на прилавок, что-то сжималось в груди. Ведь это была не просто бедность это было достоинство.
Бабушка не просила подаяния она платит, пусть и за крохи. Иногда уходила почти ни с чем.
Однажды, случайно, я посмотрел ей вслед и увидел: она не пошла домой, а свернула на задний двор среди многоэтажек, туда, где люди спешат и не задерживаются.
Она присела возле сырого, потрепанного куска картона у забора. Медленно, с трудом опустилась на колени и аккуратно выложила приобретённые сегодня косточки на землю, будто возлагала цветы.
И тут откуда-то вышли они три истощённые котёнка. Дикие, дрожащие, голодные. Кинулись к костям, а бабушка гладила их взглядом, с грустной, но доброй улыбкой.
Ешьте, лапушки ешьте Я знаю, что значит быть голодным
Я оцепенел. Всё время думал, эта женщина и себе едва может позволить лишний кусок А тут отдаёт последнее тем, кто совсем забыт.
В тот же вечер, разузнал у соседей. Оказалось, бабушка не совсем одна. Дома её ждал внук мальчик семи лет, сирота.
Одна его растит, говорят соседи, на мизерную пенсию. Тетради покупает а себе и лекарств не купит. Всё лучшее внуку, а сама хлеб да чай.
И тут меня пронзило бабушка не потому кости выбирает, что любит их, а потому что на другое денег нет. И даже тогда она находит повод поделиться последним.
На следующий день она снова пришла. Встала к витрине, достала то самое старое портмоне, посмотрела внутрь всё с той же тоской.
Я пригляделся к её треснутым рукам, обрезанным под корень ногтям, потёртому пальто И увидел в её глазах не просьбу, а просто желание уцелеть.
Прежде чем она вымолвила «что-нибудь подешевле», я сказал:
Бабушка сегодня ничего не покупайте.
Она испугалась:
Как это?
Сегодня вам подарок.
Я начал собирать ей в пакет хорошее мясо. Положил бёдра, филе, несколько красивых кусков.
Бабушка беззвучно замахала руками:
Нет нет у меня нет денег
Я кивнул:
Знаю. Потому и не надо.
Тихо, чтобы никто не слышал, отмерил:
Я вчера видел, как вы с котятами
Старушка замерла, а в глазах сразу появились слёзы, будто сердце её впервые сдалось.
Я я только жалко мне их им-то и вовсе не к кому
Я сжал челюсть, чтобы не предать голос дрожью:
А у вас кто есть?
Внук один.
В этих словах было всё: и бессонные ночи, и страхи, и целая жизнь жертв.
Я подвинул пакет:
Возьмите. Для внука.
Бабушка тихо заплакала. Не всхлипывая а так, что слёзы текли сами.
За что вы так?
Ответил просто:
Потому что вы из ничего делаете добро.
А ведь самое тяжёлое это видеть: добрейшие люди часто страдают больше других.
Старушка крепко прижала пакет к груди, как подарок с неба.
Не всё у меня есть но есть душа. Значит, если могу делюсь, прошептала она.
В тот день в лавке продавали не только мясо. В тот день делились человечностью, надеждой. Мир не меняется речами, но меняется каждым, кто выбирает не быть равнодушным. Каждый жест, каждая лишняя порция, сердце, которое говорит: «Ты не один».
Если ты это читаешь не проходи мимо доброты. Сегодня она завтра, быть может, твоя мама.
Я долго не мог забыть этот день. Думаю, главное помнить: иногда, чтобы изменить мир, не нужен подвиг. Нужно просто остаться человеком.
