Как мне теперь без тебя жить? Что делать, куда себя деть? Для чего мне вообще дальше существовать? по щекам мои катились слёзы, а в душе зияла черная, беспросветная пустота. Вместо сердца теперь была холодная дыра.
Я любил Марину еще со школьных лет. Маленькая, хрупкая, с россыпью рыжих веснушек на носу. Именно такой я увидел ее впервые тогда был в шестом классе и сразу же потерял голову.
Марина была младше меня на три года. Училась всегда на одни пятёрки, в её классе считалась самой старательной и примерной. К тому же скромная и застенчивая.
Я с каждым годом все сильнее тянулся к ней: украдкой любовался на переменах, пока она с подружками прыгала через резиночку во дворе. Лёгкая, словно пёстрый мотылёк. Мечтал, что когда-нибудь непременно на ней женюсь.
После возвращения из армии, тем же вечером пошёл к Марине с огромным букетом предложить ей руку и сердце.
Отец Марины был человек суровый, немногословный. Долго разговаривал он со мной с глазу на глаз, а потом с улыбкой протянул мне руку своей дочери.
Святочные гуляния прошли с размахом гостей было не сосчитать, приехали даже дальние родственники. Три дня принимали нас с Мариной с добром и поздравлениями. Глаза её горели счастьем, а во мне росла гордость: я считал, что мне досталась лучшая невеста на всю округу.
Через пару лет, с поддержкой родителей, я построил дом Марина, порхающая от счастья, повторяла всё: вот, уже через три месяца до рождения первого ребёнка переехали наконец в свой угол.
У нас родилась девочка назвали её Аленой, в честь Мариныной бабушки. Девочка родилась крепкой, только вот роды стали для Марины тяжёлым испытанием.
Первый год после этого Марина ходила белая, как простыня, сил нет, радости тоже. Я её возил по врачам, те только разводили руками: мол, организму нужно время для восстановления.
А когда дочке исполнилось полтора года, Марина вдруг объявила: снова ждет ребёнка. Врачи отговаривали мол, ещё не окрепла, сил мало, не выносит, а если выносит себе же хуже, да и малышу может не хватить ресурсов.
Я уговаривал Марину, как и врачи, отступиться, но она была непреклонна:
От ребёнка я не откажусь! На всё воля Божья, а малышка тут ни при чём. Пусть будет, как будет!
Последний месяц беременности дался Марине особенно тяжело лежала она в больнице, а дома тосковала за ней дочь и не находил себе места я, любящий муж.
Я предчувствовал беду. И, к сожалению, не зря: роды Марина не пережила сердце не выдержало. Но успели появиться на свет великолепные близняшки.
Моё горе было безграничным. На кладбище я глядел на чёрный ком земли опустошённым, невидящим взглядом.
Перед глазами проносились все наши годы: её улыбки, счастливые дни, её звонкий смех гремел в ушах раскатистым колоколом. Я рухнул на колени и зарыдал, как зверь, раненый смертельно.
Как же мне теперь без тебя, Марина? Что мне делать? Почему жить? слёзы текли без устали, а в душе зияла пустота, где раньше было сердце.
После похорон я запил крепко, по-черному, с головой лишь бы не вспоминать, не слышать её голоса, что отзывался эхом внутри.
Родители Марины забрали дочерей к себе они считали, что я уже не оправлюсь после утраты и не смогу быть детям настоящим отцом.
На сороковой день я вновь до предела опустошил стакан и уснул на сеновале. И приснился мне сон: входит в дом Марина, в белом сарафане, волосы волнистыми рыжими прядями лежат на плечах, переливаются на солнце.
Она подошла, ласково погладила меня по голове и голос у неё прежний, нежный, тихий:
Милый, что же ты творишь, а? Не стыдно ли? озорно щурит свои зелёные глаза и пальцем грозит.
Девочки тоскуют, отца совсем не видят. Им нужен ты, так же как мне был нужен всегда. Если любишь меня не бросай их. Люби так, как меня любил.
Проснулся я вроде и не пил вовсе, голова ясная, а солнце сквозь окно уже по-весеннему щёку согревает.
Как только рассвело, пошёл я в дом к родителям Марины выбритый, вычищенный, серьёзный как никогда, будто за одну ночь постарел на несколько десятков лет. Молча поцеловал руки Марининой матери, обнял тестя, забрал своих дочек и вернулся в наш дом.
С тех пор зажили мы вчетвером. Я старался быть им и матерью, и отцом. Научился борщ варить, и стирать, и за шитьё приниматься.
А уж как косы плёл лучше любой мамы! В школе девочек хвалили и учёба, и поведение, всё было образцовым.
Если кто-то их обидит летел я громом на защиту.
Соседи спрашивали:
Почему второй раз не женишься? Ты ведь ещё молодой, видный, руки золотые! Сколько женщин заглядывается!
Я смеялся:
Да я же давно женат! Посмотрите: у меня в доме три красавицы куда мне ещё одну зашивать? С четырьмя не справлюсь точно!
Так и шла жизнь шутками, бессонными ночами, недоеденным куском, да тяжелым трудом я своих девочек вырастил, на ноги поставил.
Когда дочери пошли в старшие классы, ко мне соседка начала захаживать в гости то маринованных грибов принесёт, то салаку солёную. Я вижу не отстанет добром. Решил не обижать женщину, да и выдумал: позвал как-то вечером в гости.
Кого из моих дочек любишь больше?
Да нет, дочери мне твои без надобности! Скоро школу закончат разлетятся. А ты что, решил один до конца жизни сидеть? Я тебя люблю!
Я достал из ящика старую фотографию протянул ей:
Вот мой портрет люби на здоровье, сколько хочешь.
Соседка ушла с фотографией домой, расстроенная. Дочки выросли, поступили в университет, но отца не забывали. На выходные всей гурьбой в деревню приезжали: помогали по хозяйству, в огороде.
Потом я каждой выдал замуж со всеми зятями особо поговорил, как когда-то мой тесть со мной. Хотел дочерям только счастья.
Девочки мои повзрослели окончательно: у каждой семья, дети, заботы. Но никто меня не покидал на праздник да на выходные дом был полон смеха, внучки, правнук, все тянулись ко мне.
В свой восемьдесят первый год мне снова приснилась Марина. Я стою в поле молодой, крепкий, волосы чёрные, плечи широкие. Мне навстречу бежит моя Марина в том самом белом сарафане, босая, волосы искрятся на солнце.
Я раскинул руки, сердце стучит так, что вот-вот выпрыгнет. Она прижалась и тихо шепчет:
Ты молодец, любимый. Девочкам нашим хорошую судьбу устроил, я всё видела, каждый день за тебя молилась. взяла меня за руку. Пойдём, теперь мы всегда будем вместе.
Взялись мы за руки и пошли по густой-травянистой зелени.
На поминки приехало всё родство. Дочери плакали, тяжело им было со мной прощаться, но понимали теперь я рядом с той, которую любил всеми фибрами души.
Эта история настоящая судьба одного доброго человека. Настоящего отца! Про него мне рассказывала моя бабушка все в нашей деревне уважали его.
Вот так бывает: мужчина выбирает путь жертвовать собой ради любимых дочерей, а не ради себя. Светлая ему память.
Я понял одно: любовь это когда заботишься о других больше, чем о себе. Именно ради этой любви и стоит жить, несмотря ни на что.