Женщина, пожалуйста, не трогайте платье грязными руками! бросила продавщица в лицо старушке
Но бабушка сумела ответить так, что продавщице стало стыдно.
Был январь.
Январь промозглый, с пронизывающим ветром такой, от которого тянешь куртку до подбородка, даже если и так уже всё застёгнуто.
У старушки было своё имя Валентина Петровна. Почти 70 лет, щеки алые от стужи, на руках следы труда Никогда не знала, что такое дорогая ручка или кольца, а вот лопату, ведро, поленья и заботы держала всегда.
Добралась она аж из-под Чернигова в Киев автобусом, что подпрыгивал на разбитых дорогах, с маленькой авоськой в руке и одной большой мечтой купить внучке платье.
Но не просто платье.
Самое светлое, красивое, потому что был особый день: у её девочки день рождения
Внучка, та самая, что была ей ближе всех на свете, та, которую Валентина Петровна растила одна, со всей любовью, какая только есть у женщины.
Войдя в магазин детских платьев, она сразу поняла: здесь не для неё.
Простор, свет, мириады воздушных платьиц, фатин и бантики. На миг Валентина Петровна даже улыбнулась:
Таких чудес заслуживает моя внучка
Но улыбка тут же угасла.
Продавщица смотрела но без уважения.
Без доброжелательности.
Таким взглядом, который и слов не требует:
Тебе здесь делать нечего.
Валентина Петровна медленно подошла к ряду розовых платьиц.
Одно из них было простым, но будто бы светилось сердцем трогательная нежность.
Стараясь не потревожить ткань, она осторожно коснулась платья словно мама проверяет лоб ребёнку.
Посмотрела ценник.
И тут продавщица подошла, с раздражением, громко, будто бабушка совершила что-то постыдное:
Женщина, не трогайте платье грязными руками!
Валентина Петровна остолбенела.
Грязные ли у неё руки?..
Они чистые. Но натруженные. Шершавые, с трещинками, следами жизни.
Несколько секунд бабушка стояла, как провинившаяся. Тихо сказала:
Простите, я просто смотрела
Продавщица холодно кивнула:
Платья очень деликатные. Если что-то нужно, говорите я покажу сама.
Но Валентина Петровна чувствовала: ей ничего здесь не покажут с теплом и терпением.
Она ещё раз посмотрела на платье, опустила глаза, и уже собралась уходить.
На душе стало обидно не за себя даже, а за внучку. За ту, ради которой всю жизнь боролась и жила.
И остановилась.
Повернулась к продавщице.
В её взгляде больше не было стеснения только правда.
Девушка, сказала она тихо, но твёрдо, руки у меня не грязные, а рабочие.
Продавщица удивилась.
Валентина Петровна продолжила, голос дрожал, но слова шли из сердца:
Я внучку расту одна
Мама её уехала, а отец давно его нет.
И вот уже годы, я и бабушка, и мать, и отец, и вся родня всё в одном лице.
В магазине стало тихо.
Бабушка ещё сильнее запахнулась в куртку и сказала, глядя сквозь слёзы:
Денег у меня не было никогда ни на что лишнее
Платья с блёстками не по карману только еда, тетради и дрова для печки
Голос дрогнул:
Но сегодня её праздник.
И я хочу подарить самое красивое, хоть раз в жизни.
Продавщица притихла, в глазах появилась растерянность, сменившаяся стыдом.
Потупилась и шепнула:
Простите не знала
Валентина Петровна не искала жалости. Не просила сочувствия.
Просто стояла прямо, с той деревенской достоинством, которую не оденешь и не снимешь.
Продавщица аккуратно сняла платье и сказала:
Красивое И ваша внучка заслуживает самого лучшего.
Затем пошла за новой ценой:
Я сделаю вам скидку.
Не потому, чтобы вы чувствовали себя иначе,
а потому что мы, бывает, забываем: за одеждой человеческие истории.
Ваша история мне сейчас очень стыдна.
Валентина Петровна быстро моргала, чтобы не уронить слезу.
Взяла платье словно самое дорогое в жизни.
Поблагодарила тихо:
Спасибо не за скидку
Спасибо, что выслушали.
Продавщица впервые искренне улыбнулась:
Пусть у вашей внучки будет счастье
И знайте: ваши руки здесь самые чистые.
Валентина Петровна вышла в стылый январь, прижимая пакет к сердцу.
Потому что ребенку не обязательно дорогое платье.
Главное любовь бабушки, готовой отдать последнее ради его радости.
Помните:
РЕСПЕКТ ПЕНСИОНЕРКАМ, ВОСПИТЫВАЮЩИМ ВНУКОВ
Пусть эта история напомнит: цена одежды ничто перед ценностью человеческой души и доброты.
