Женщина, я кто-то, у меня нет времени ждать, как у вас!
А то, что случилось дальше, заставило его покраснеть на глазах у всех.
Коридор больницы был наполнен запахом антисептика и нескончаемой усталости.
На жёстком пластиковом стуле сидела аккуратно одетая женщина. Она крепко держала сумочку у груди, словно там спрятала и надежду, и тревогу всё, что было у неё.
Было ещё очень рано.
С семи утра она ждала у двери кабинета, взглядом впиваясь в мутное стекло. Она приехала издалека, почти двести километров, из-под Харькова. Не возмущалась, не жаловалась, просто ждала.
Вокруг ещё несколько человек: мужчина с перебинтованной рукой, заплаканная девушка, молодая мама с заснувшим ребёнком на плече. Все молчали, все носили на лицах одну-единственную просьбу: «Господи, помоги»
И тут, с другого края коридора, появился он.
Дед лет семидесяти пяти, безупречно одетый. Дорогой плащ, отполированная трость, стильная шляпа всё с иголочки.
Он шагал так, будто знал: ему сейчас уступят дорогу.
Ни слова, ни взгляда в сторону.
Он прошёл прямо к двери кабинета, как будто этот коридор был лишней стадией между ним и его целью.
Дотянулся до ручки.
Тут женщина медленно встала. Не с обидой и не с шумом,
Простите, но сейчас моя очередь. Я с семи утра жду. Приехала из-под Харькова, почти двести километров ехала…
Старик глянул на неё так, будто только сейчас заметил, что тут есть кто-то кроме него.
Улыбнулся холодно
Женщина, я кто-то важный, у меня нет времени ждать, как у вас!
И хлеще сказал:
Когда вам будет столько лет и вы чего-то добьётесь, поймёте, что время стоит дороже всего, нельзя тратить его в коридорах.
Женщина не шелохнулась.
Тяжесть его слов опустилась на неё не тяжестью потерянной очереди, а уколом унижения.
В коридоре потянулась вязкая пауза.
Но ненадолго.
Дверь кабинета распахнулась резко.
Врач мужчина, лет пятидесяти, в помятом халате и с усталыми глазами вышел и оглядел всех.
Что тут происходит?
Дед шагнул вперёд, веря в своё право.
Доктор, я пришёл на приём. Прошу принять меня сейчас. Мне некогда ждать.
Врач посмотрел на него долго, ничего не говоря.
Потом перевёл взгляд на женщину:
Вы ждёте с семи?
Она кивнула,
Да я из-под Харькова, приехала очень рано
Доктор тяжело вздохнул.
И вдруг повернулся к старику голос ровный, но острый, как скальпель:
Я вас помню.
Дед замер на мгновение и даже расправил плечи узнал, кто перед ним.
Доктор продолжил:
Вы были моим учителем в школе.
Коридор сжался в немом уважении.
Дед снова попытался улыбнуться, убедившись в своей «значимости».
Но врач не улыбался.
Вы часто повторяли нам одну фразу. Позвольте и я произнесу:
Он сказал медленно и отчётливо:
«Ценность человека не в костюме, не в положении и не в громкости слов А в том, сколько уважения у него к тем, кто слабее».
У старика часто-часто заморгали глаза.
Трость как будто потяжелела в руке.
Врач отошёл ближе, и прозвучало без злости, но с настоящей болью:
Сегодня вы не были “кем-то”.
Сегодня вы просто забыли, что такое быть человеком.
У старика поджались губы, лицо стало пунцовым.
Окружающие молчали, но взгляды говорили за всех.
Врач открыл дверь кабинета, громко сказал:
Пусть войдёт женщина. Сейчас её очередь.
Она шагнула внутрь с влажными глазами, но высоким лбом.
Старик отошёл к стене и тихо опустился на скамейку.
Сидел, ждал.
Впервые за долгие годы понял: быть «кем-то» это не расталкивать людей, а не переступать через них.
Наконец настал его черёд.
Войдя, он первым прошептал:
Доктор простите меня за моё поведение.
Врач подарил ему тёплую, искреннюю улыбку:
Никогда не поздно быть человеком, Иван Григорьевич.
Настоящее достоинство не меряется громкими словами, оно звучит в поступках.
Можно быть кем-то важным для мира и остаться ничтожным без простых человеческих качеств.
А можно быть тихим, скромным и стать гигантом в уважении.
А ты бы как поступил на месте той женщины? Или врача?
Если этот сон что-то тронул в твоей душе поделись им.
Вдруг как раз тому, кто позабыл быть ЧЕЛОВЕКОМ, сегодня стоит об этом вспомнить.
