Кот по имени Тимоша жил на тридцатом этаже высотки в центре Киева. Он никогда не знал, что такое асфальт под лапами, не бывал в скверах и не слышал рев прямых автобусов. Весь его мир был вверх: белые стены, огромные окна и небеса, которые, казалось, ближе, чем шумная улица внизу.
Тимоша был домашним котом.
Но не одиноким.
С детства он учился понимать мир сквозь стекло наблюдал, как город зажигается миллионами огней, будто звёзды среди домов, следил за птицами, которые казались недостижимыми, и дремал часами на солнце, будто сама высота защищала его.
Хозяин его, Пётр, работал из дома и говорил мало. Он любил Тимошу, но его любовь была негромкой в привычках, в заботе, без лишней суеты. Кот проводил много времени один, слушая только отдалённый гул города.
Пока не появился Игорь.
Игорю было сорок один год. Он мыл окна. Рукам его и лицу досталось немало, но взгляд и смех сохранили живость и лёгкость. Каждый вторник он с необыкновенной точностью опускал свою платформу по фасаду, болтаясь высоко над землёй, будто страх для него не существовал.
Первый раз, когда Игорь добрался до тридцатого этажа, Тимоша спал. Но мягкое шуршание щётки по стеклу разбудило его. Открыл один глаз, потом второй.
И увидел:
Человек парил в воздухе.
Тимоша осторожно подошёл. Сел у окна, подогнув лапы и обмотав их хвостом. Смотрел, как мужчина заботливо моет стекло, напевая что-то себе под нос мелодия коту была непонятна, но настроение улавливалось.
Игорь глянул вверх и встретился взглядом с ярко-золотыми глазами.
Ну здравствуй, приятель, сказал он с широкой улыбкой.
Тимоша не понял слов, но почувствовал доброту.
Тогда, в первый вторник, Игорь нарисовал маленькую улыбающуюся рожицу из мыльной пены, не особо задумываясь. Тимоша прыгнул и стукнул стекло лапой.
Игорь засмеялся.
Так всё и началось.
С тех пор, каждый вторник, когда платформа спускалась к тридцатому, Тимоша уже был у окна. Он мог крепко спать, но что-то внутри подсказывало точное время.
Он ждал, дрожал от нетерпения.
Игорь играл с ним, будто в мире больше никого нет: водил щёткой по стеклу, гримасничал, рисовал кружки, сердечки и смешные фигурки. Тимоша следил за каждым движением с комичной серьезностью прыгал, вытягивался на всю длину, вставал на задние лапы.
Десять минут Киев будто исчезал.
Для Игоря эти десять минут были, словно спасательный круг. Много лет назад он потерял жену, и с тех пор его жизнь стала правильной, налаженной но остывшей. Тимоша не знал об этом, но каждую неделю спасал его от одиночества.
Увидимся во вторник, всегда говорил Игорь на прощание.
Тимоша не понимал, что такое «в следующий вторник», но ловил постоянство.
Однажды Игорь не пришёл.
Тимоша ждал.
Сел у окна с самого утра, ходил туда-сюда, тихо мяукал, тревожился. Когда мимо проплыла другая платформа сердце его екнуло.
Он бросился к стеклу но это был не Игорь.
Молодой парень, суровый, ни разу не взглянул внутрь. Отмыл и уехал ниже.
Тимоша замер, потом медленно ушёл прочь, с опущенным хвостом.
В тот вторник солнце светило, но будто стало холоднее.
Шесть месяцев Игорь не возвращался.
Причиной была не воля, а борьба. Сильная инфекция загнала его в больницу, сперва на дни, потом на недели. Бывало, врачи разводили руками. Ночные потолки стали привычным видом с мыслями о мелочах: запахе мыла, ветре, коте, который смотрит, как будто Игорь кого-то значит.
“Я выдержу?
А если да зачем?”
В это время на тридцатом Тимоша перестал ждать у окна.
Не забыл просто понял, как больно ждать.
Начал больше спать. Меньше бегал. Пётр заметил перемены, но не смог дать им имя.
Наверное, стареет, подумал он.
Но Тимоша просто скучал.
Когда Игорь всё-таки оправился, он вернулся к работе слабый ещё, с легкой одышкой. Начальник советовал взять отгул.
Я должен вернуться, сказал Игорь. Хоть на один день.
В тот вторник он поднялся на платформу, руки дрожали.
“А вдруг не вспомнит? А вдруг они переехали?”
На тридцатом тишина. Тимоша спал клубком на диване.
Игорь постучал в стекло.
Тюк.
Тимоша вскинул голову.
Его глаза стали огромными, будто он увидел привидение.
И тогда он бросился к окну. Замяукал так, что Игорь услышал сквозь толстое стекло. Потёрся мордочкой, заурчал громко-громко, как никогда раньше.
Игорь разрыдался.
Прислонил ладонь к стеклу.
Тимоша поставил лапу точно в это же место.
Пётр щёлкнул фото без раздумий.
Выложил его в сеть с простой подписью:
«Шесть месяцев спустя мой кот встретился со своим лучшим другом».
Фотография разлетелась.
Тысячи делились, писали, плакали, вспоминали того, кого потеряли, тех, кто ждал их.
Игорь с Тимошей стали символом чего-то неуловимого, чего все жаждут, но трудно выразить:
Что доброта не требует слов.
Что дружба не знает видов и границ.
Что стекло, высота, время не всегда становятся преградой.
Через пару дней Пётр получил личное сообщение.
Это был Игорь.
Он рассказал, как болел, как лежал в больнице, боролся с унынием.
Не знаю, поднялся бы я с кровати, если бы не помнил о вашем коте, написал он. Хотелось верить, что кто-то меня ждёт.
Пётр читал со слезами на глазах.
Той ночью, глядя на спящего Тимошу, он понял важную вещь:
Тимоша не ждал Игоря.
Он держал его.
Игорь продолжал мыть окна.
Тимоша жил на тридцатом.
Каждый вторник десять минут мир замирал.
Им было не суждено соприкоснуться по-настоящему, но оба знали то, что большинство забывает:
Дружбе не нужна близость.
Главное быть рядом.
Потому что есть узы, которые не рвутся.
Ни временем.
Ни высотой.
Ни стеклом.
