Мне сейчас 63, и я ношу эту тайну вот уже 40 лет.
Я встретил свою жену на последнем курсе политехнического университета в Харькове. Я учился на инженера, она на врача. Влюбились мы, словно стрела Амура попала нам прямо в сердце, и женились в двадцать три года молодые, полные мечтаний, как студенты на первом балу.
Через два года после свадьбы Юлия забеременела. Мы были счастливы, словно выиграли миллион гривен в лотерею. Но на седьмом месяце всё оборвалось ребенок погиб. Сложные осложнения. Врачи в тяжелых халатах сказали, что детей у нас больше не будет.
Юлия ушла в глубокую, черную как киевская ночь, депрессию. Молчала, ела только хлеб и воду, словно постилась, не выходила во двор. Смотрела сквозь меня, будто я был призраком из ее снов. Всё винила себя. С тихой тоской повторяла: “Ты достоин другой, той, что подарит тебе семью”.
Однажды я пришёл домой с работы на трамвае, и увидел в коридоре ее старый синий чемодан. Она сидела на диване, глаза были красные и опухшие, словно снегирь зимой.
Я ухожу, прошептала она, будто сквозь тонкую вуаль. Найди ту, у которой будут дети. Не честно тебе так.
Что я сделал в этот день, изменило всё. Я опустился на колени, словно герой любимых советских фильмов, и сказал:
Я женился не для того, чтобы ты рождала мне детей. Я женился потому, что ты это ты. Если будут дети чудо. Если нет мы всё равно вместе. Я тебя не отпущу.
Мы плакали всю ночь, как дождь в Ялте, обнявшись друг за друга. В тот рассвет Юлия убрала чемодан обратно под кровать.
Через три месяца мы отправились в детский дом на окраине города. Там мы встретили четырёхлетнего Сергея, которого все обходили стороной: “сложный”, шептали воспитатели. Он смотрел на нас остро и испугано, будто мы были пришельцами из луны.
Мы забрали Сережу домой.
Первые годы были невыносимы, словно лёд на крещенскую ночь. Приступы, крики, бессонные недели. Он пережил слишком много, чтобы просто поверить взрослым.
Юлия не сдавалась. Обнимала его, несмотря на удары и слёзы. Читала сказки Пушкина, когда он отмахивался и кричал. Пекла его любимые сырники, даже если он швырял тарелку на пол.
Я тысячу раз хотел сдаться, как игрок, оставшийся без карт. Но всякий раз смотрел на её неистощимое терпение и оставался.
Прошло пять лет. Сергею было девять.
Однажды я вернулся после смены, и дом утонул в необычной тишине. Я зашёл на кухню и увидел: он сидит у Юлии на коленях, прижимается к ней головой, а она гладит его по волосам, плавно, будто качает колыбель.
Сережа вдруг прошептал еле слышно:
Мам, испечёшь мне те ватрушки, которые только ты умеешь?
Юлия взглянула на меня глазами, полными слёз. Это был первый раз, когда он назвал её “мама”.
Сейчас ему уже 44. Он преподаёт в школе математику, у него трое детей. Живёт через два двора от нас, и каждое воскресенье всей семьёй обедает у нас борщом с пампушками.
Месяц назад, на мой день рождения, он вручил мне конверт. Там было письмо:
“Папа, я никогда тебе не говорил, но думаю об этом каждый день: спасибо, что ты не отказался от меня. Спасибо, что остался тысячи раз, когда рядом с тобой было невозможно. Спасибо, что выбрал меня, того мальчишку, кого все оставили. У нас с тобой нет общей крови, но я ношу твою фамилию, твой характер и твою любовь. Для меня этого больше чем достаточно. Я люблю тебя”.
В тот вечер Юлия обняла меня и шепнула:
Иногда мне кажется, если бы я могла родить своих детей, мы бы никогда не встретили Серёжу. А без него я не представляю жизнь.
И я тоже.
Семья не всегда складывается так, как ты задумал. Иногда это то, что судьба подбрасывает тебе в самый неожиданный момент.
