Чтобы не опозориться перед людьми, она согласилась жить с горбатым Но когда он прошептал ей на ухо свою просьбу, у неё подкосились ноги.
Саша, это ты, мой родной?
Да, мама, я. Прости, что поздно
Голос матери, дрожащий от тревоги и усталости, проплыл из тёмного коридора. Она стояла в стареньком халате, с керосиновой лампой в руках словно ждала сына всю жизнь.
Сашенька, сердце моё, где же ты шлялся до самой ночи? Небо уже чернее чернил, звёзды горят, словно волчьи глаза в лесу
Мам, мы с Федей занимались. Домашку делали, к экзаменам готовились Я просто время потерял из виду. Прости, что не предупредил. Ты ведь совсем не спишь последнее время
Или, может, к девушке ходил? вдруг подозрительно прищурилась мать. Влюбился, что ли, сынок?
Мама, ну что за глупости! рассмеялся Саша, стягивая валенки. Я не тот, кого девушки под окнами ждут. Да кому я нужен горбатый, с руками, как у обезьяны, да с головой, словно репейник?
Но чтото болезненно мелькнуло в ее глазах. Она не сказала, что видит не урода, а сына, который вырос в нужде, в холоде, на её руках и в одиночестве.
Саша и правда был не красавец. Ростом едва метр шестьдесят, согнут, с длинными, как у бабуина, руками почти до колен. Голова большая, волосы торчком, как у одуванчика. В детстве его звали «обезьянкой», «лесовиком», «дивом природы». А он вырос и стал большим, чем просто человек.
Они с мамой, Еленой Сергеевной, приехали в этот колхоз, когда ему было десять. Бежали из города от нищеты, позора: отца посадили, мать ушла. Остались вдвоём. Двое против мира.
Жить ему всё равно не суждено, ворчала соседка бабка Аграфена, глядя на слабого мальчишку. В земле сгниёт, никто и не заметит.
Но Саша не исчез. Он зацепился за жизнь, как корень за скалу. Рос, дышал, пахал. А Елена женщина с железной волей, с руками, изуродованными на хлебозаводе, пекла хлеб на всю деревню. По двенадцать часов у печи, год за годом, пока и сама не слегла.
Когда она слегла и уже не вставала, Саша стал и сыном, и дочкой, и доктором, и нянькой. Пол мыл, кашу варил, вслух читал старые альманахи. А когда она ушла тихо, как ветер полями он стоял у гроба, сжав кулаки, и молчал. Слёз не осталось вовсе.
Но люди не забыли о нём. Соседи приносили еду, давали шерстяные вещи. Потом неожиданно к нему стали захаживать. Сначала ребята, увлечённые радиотехникой. Саша возился в местном радиоузле чинил приёмники, паял антенны, связывал провода. У него были золотые руки, хоть и неуклюжие на вид.
А вслед за мальчишками потянулись девушки. Сначала просто посидеть, чаю выпить с вареньем. Потом оставались. Болтали, смеялись.
И однажды он заметил, что Мила, одна из девушек, всегда задерживается дольше других.
Ты не торопишься? спросил он, когда все уже разошлись.
Мне некуда спешить, тихо ответила она, опуская глаза. Мачеха меня не жалует. Братья грубые, злые. Отец пьёт, я лишняя для них. Живу у подруги, но это не навсегда А у тебя спокойно. Я тут не одна.
Саша взглянул на неё и впервые в жизни почувствовал себя нужным.
Оставайся у меня, просто сказал он. Мамина комната пустая. Будешь хозяйкой. Я с тебя ничего не прошу. Просто живи здесь.
Люди заговорили. За спиной шептались:
Как так! Горбун и красавица? Да это смешно!
Но время шло. Мила убирала, варила щи, улыбалась. А Саша работал, молчал, заботился.
Когда она родила сына всё встало с ног на голову.
На кого похож? спрашивали в деревне. На кого?
А мальчик, Егор, смотрел на Сашу и говорил: «Папа!»
И Саша, который никогда и подумать не мог, что станет отцом, вдруг ощутил: в груди чтото теплое раскрывается, словно маленькое солнце.
Он учил Егора паять розетки, ловить рыбу, складывать слова по буквам. А Мила, глядя на них, говорила:
Саш, тебе надо бы жену найти. Ты ведь не один.
Ты мне как сестра, отвечал он. Сперва тебе жениха найду хорошего да ладного. Потом видно будет.
Такой человек и нашёлся. Молодой, из соседней деревни, честный, работящий.
Сыграли свадьбу. Мила уехала.
Но однажды Саша встретил её на тракторной дороге и сказал:
Мила, прошу тебя Оставь мне Егора.
Что? удивилась она. Зачем?
Знаю. Родишь внутри всё меняется. Но Егор он не тебе родной. Ты забудешь со временем. А я не смогу.
Я не отдам его!
Я не забираю, тихо сказал Саша. Приезжай когда хочешь. Просто дай ему жить со мной.
Мила помолчала. Потом подозвала сына:
Егорка! Иди сюда! Скажи, с кем хочешь остаться со мной или с папой?
Мальчик подбежал, глаза светятся:
А можно, чтобы и мама, и папа были, как прежде?
Нет, грустно сказала Мила.
Тогда я с папой останусь! вскрикнул Егор. А ты, мам, приходи в гости!
Так и стало.
Егор остался. А Саша впервые по-настоящему стал папой.
Но вскоре снова пришла Мила:
Нас переводят в город. Я заберу Егора.
Мальчик зарыдал, как раненый щенок, обхватил папу:
Я никуда не поеду! Я с папой! С папой!
Саша прошептала Мила, глядя в пол. Он ведь не твой.
Я знаю, ответил Саша. Всегда знал.
Я всё равно сбегу к папе! кричал Егор в слезах.
Он и вправду сбегал. Снова и снова.
Его уводили он возвращался.
Наконец Мила сдалась.
Пусть будет так, сказала она. Он сам выбрал.
А дальше началась новая глава.
У соседки Вари утонул муж. Пьяница, тиран, страшный человек. Дети им Бог не дал потому что в том доме не было любви.
Саша стал заглядывать за молоком. Потом чинить забор, крыть крышу. А потом просто приходить. Чай пить. Говорить.
Они сблизились. Осторожно, мягко, по-взрослому.
Мила писала письма. Сообщила, что у Егора появилась сестрёнка Соня.
Привози её, написал Саша. Родные должны быть вместе.
Через год они приехали.
Егор не отходил от сестры, носил на руках, пел колыбельные, учил ходить.
Сынок, уговаривала Мила. Поехали жить с нами. В городе театр, школа, возможности
Нет, качал головой Егор. Я не брошу папу. И тётю Варю за маму считаю.
Потом школа.
Когда ребята хвастались у меня папа шофёр, у меня военный, у меня инженер, Егор не робел:
А мой папа? с гордостью говорил он. Он всё чинить умеет. Он мир понимает. Он меня спас. Он мой герой.
Прошёл год.
Варя с Сашей сидели у русской печки вместе с Егором.
У нас будет малыш, сказала Варя. Совсем крошка.
А а вы меня не выгоните? прошептал Егор.
Что ж ты, милый! обняла его Варя. Ты мне как сын родной. Всю жизнь такого и ждала!
Сын, сказал Саша, смотря в огонь. Как ты мог подумать? Ты моя жизнь.
Через несколько месяцев родился Мишутка.
Егор держал младшего брата на руках, будто самое дорогое.
Теперь у меня и сестра, шептал он. И брат есть, и папа, и тётя Варя.
Мила всё продолжала звать.
Но Егор всегда отвечал:
Я уже дома. Я приехал.
Прошли годы. Люди перестали обсуждать, что Егор не родной. Замолкли шёпоты.
А когда и сам Егор стал отцом, он рассказывал своим детям и внукам историю о самом лучшем папе в мире.
Он не был красавцем, говорил Егор. Зато в нём было больше любви, чем у всех на свете.
И каждый год, в день поминания, в их доме собирались все дети Вари, дети Милы, внуки, правнуки.
Все пили чай, смеялись, вспоминали.
Какой у нас был отец! говорили взрослые, чокаясь кружками. Побольше бы таких отцов!
И каждый раз чьято рука тянулась вверх к небу, к звёздам, к воспоминанию о человеке, который, несмотря ни на что, стал настоящим отцом.
Единственным.
