Это всё из-за тебя! сжав губы, свекровь пристально следила, как я мою посуду. В соседней комнате кашляла трёхлетняя Даша.
Если бы ты за ребёнком смотрела, заметила бы вовремя, что кашляет, а не лечила всякой ерундой…
Я же давал то, что прописал педиатр, попытался оправдаться я.
Антибиотики надо было давать! Теперь вот уколы колоть будешь, мать-кукушка. Выросло поколение, у которого мозгов ни на грош! Ни забот, ни мыслей свои дети им не нужны. Я твою жену в детстве…
Я выключил воду и поспешил уйти с кухни. Сердце сжималось от обиды. Уже пять лет во всем виноват только я. Дурак, во всем ошибаюсь. Но самой главной ошибкой было поверить Ире и согласиться пожить с её родителями «пока своего жилья не будет».
Обещанная «квартира» это была только яма под фундамент на арендованной земле возле Чернигова. Строительство стояло. По мнению жены, опять из-за меня мол, я настоял, чтобы у нас погодки были.
Любые разговоры о съёмном жилье пресекались мгновенно:
Я чужим платить за воздух не буду.
Я лишь вздыхал и предлагал другое:
Может, купим домик на материнский капитал? Там и основной, и областной
И на что мы купим? На развалюху? Капитал лучше на стройку пустим. Вот лето наступит, и…
Наступило лето. Всё без изменений. Я не торопился отдавать деньги в осточертевшую стройку, с роднёй Иры мы жили под одной крышей…
Игорь, посидишь с Дашей, пока я за Костей в сад сбегаю? спросила жена. Я стоял с кислой миной, снимая ботинки:
А если у неё температура поднимется?
На полчаса всего
Нет, даже не проси. А если что случится?
Я остался непреклонен. Жена молча одела дочку. До сада всего километр заодно и Даша подышит воздухом…
Вот говорил же тебе: не надо было сегодня Костю в сад вести. Дома посидел бы. Лишь бы избавиться от детей, ворчал я ей в спину.
Сама виновата, усмехнулась жена.
Вечером я сидел за ноутбуком, дети в соседней комнате мирно возились.
Работаешь? выглянула Ира, Когда ужин будет?
Я захлопнул ноутбук.
Опять квартиры смотрела? спросила Iрина насторожённо, Всё зря, скоро достроимся, зря ищешь.
Я кивнул.
Папа, знаешь, у меня башня не строится! Ты виноват! выкрикнула Даша, кидаясь в слёзы на пороге.
Да, папа у нас лентяй, только тебе мешает, поддержала дочку жена, довольно хмыкнув.
Я смотрел на них и понимал чаша терпения переполнена. Дочери стал мешать что дальше? Всегда и во всём виноват…
На следующее утро Костю в садик не отвёл. С-под сурового взгляда свекрови я суетился, собирая малышей после завтрака вопросов мне она не задавала.
В поликлинику едем, бросил я, привык поделиться планами.
Вернулись поздно, отговорившись посещением ЛОРа. Дети возбуждённо переговаривались, а я пытался призвать их к тишине.
Мам, а знаешь, где мы были? доверчиво бросилась к жене Даша.
Где?
Не скажу, девочка потупила голову под строгим взглядом матери.
Не скажет, подтвердил смышлёный Костя, Сюрприз будет на день рождения.
…А на следующий день я исчез из дома вместе с детьми.
Обнаружили пропажу к вечеру когда жена пришла с работы.
Мама, что на ужин?
У своего Игоря спроси, смотался с утра, и до сих пор где-то шарится с детьми. Сейчас яичницу сделаю, раз жена тебе не нужна.
Может, они к врачу растерянно пробормотала жена, проходя в комнату. Всё чисто, прибрано Ира хозяйка хорошая, но чего-то не хватало. Я опустился на диван и вдруг понял: нет Дашкиного метрового плюшевого тигра, который постоянно валялся тут и всех раздражал. В поликлинику бы такую «сонную» игрушку брать не стали.
Я вскочил, прошёл по квартире, открыл шкаф и оцепенел. На одной вешалке сиротливо болталось моё зимнее пальто. Больше ничего моего не было. Одежда детей тоже пропала. И игрушки!
Мама! Мам, Игорь ушёл! недоверчиво крикнула жена, растерянно ковыряясь в пустом шкафу. Мать, забыв о сковородке, ахнула:
Да куда ж он с детьми подался, бестолковый!
Он ведь вещи забрал!
И детей? Звони ему! Срочно!
Я был вне зоны доступа.
Как ты не заметила, что он уносит вещи? Это ж не одна сумка!
Я в магазин выходила Поехали искать этого горемыку, детей у него надо забрать!
Куда это забирать? Ты сидеть с ними будешь?
Нет, конечно, детсад есть.
А по вечерам? А по выходным? А если заболеют?
Няню наймёшь!
Ты хоть представляешь, сколько няня стоит?
Пусть тогда в детский дом временно идут!
Я схватился за голову.
Яичница пригорела, за окном чернело. Сидели мы с матерью на кухне, решить ничего не могли.
Чего ж ему не хватало? жена жалобно рассуждала, Вот так уйти и даже не сказать Может, другую себе нашёл?
Кому он нужен!
Как он жить собирается, ума не приложу.
Я ж говорила: все деньги на стройку надо было, а не тратить Теперь ни квартиры, ни капитала. Купит халупу и присядет там
Вернётся ещё, никуда не денется. На хлебе посидит неделю и обратно, предположила мать.
А ты сразу обратно пустишь? Нет, надо дать понять, что мужчина в доме главный. Пусть вернётся, попросит прощения, повздыхает у порога. Детей у него надо обязательно забрать! Пусть знает своё место!
Мать всё шептала да шептала. Я ушёл спать голодным, уверенный: через пару дней Ира явится и извинится за побег. Искать её не хотел.
Вместо жены пришло письмо заказное, с уведомлением: Игорь Сергеевич Коваль в одностороннем порядке подал на развод.
Мама, мне теперь в суд идти надо, сообщил я.
Не ходи! Без тебя не разведут. Ты бы его поискал
Не ищу.
Надо искать и уговаривать. Позор же на весь дом! Я сказала, якобы мы его с детьми на курорт отправили, а тут такое.
Сама вернётся…
Если заявление подал, не вернётся Найди и принеси обратно! Цветы купишь, извинишься, мать готова была смягчиться.
За что?
По ходу разберётесь…
Жена нашлась случайно. Я увидел её возле Центрального универмага, когда с работы шёл с сумкой и списком продуктов от мамы. В половину шестого Ира с Дашей и Костей гуляли в центре Киева, не скрываясь. Я сдержался, не подойти держался на расстоянии, наблюдая.
Они спокойно шли по парку, пили сок, смеялись. Жена выглядела расслабленной и счастливой, явно не собираясь умирать с голоду и возвращаться, поджав хвост.
«После развода алименты платить на двоих…», с ужасом подумал я.
Подкараулил я их у подъезда старой хрущёвки. Пришлось поднажать, чтобы не упускать их из виду.
Костя, Даша, как дела? По папе соскучились?
Дети спрятались за мать. Костя тихо спросил:
Мам, только не обратно к бабушке?
Нет, сынок, не поедем…
Ты уже их против меня настроила? вспылил я. Сбежал, даже не предупредил, снова недоволен что тебе не так? Всё готовое у тебя живёшь, как сыр в масле. И ещё на развод подал! Нашёл себе кого-то? Думаешь снова жить чужим трудом, только детьми прикрываясь?
Ты забыл спросить, как мы собираемся жить, вдруг улыбнулась Ира. Подожди, я с детьми вещи вынесу.
Зачем?!
А что, без игрушек забирать будешь? Даша без тигра не уснёт.
Ты… Ты меня из себя выводишь нарочно. Я детей всё равно заберу!
Ира отступила, а вокруг начали останавливаться жильцы.
Иди, Витя, встретимся в суде, сказала она.
Ничего ты не получишь! Квартира, дача и дом всё моё, ни копейки не дам!
Ира внимательно посмотрела на моё искривлённое злобой лицо пять лет вместе прожили, а как не заметил я сразу, какой я стал
Может, полицию вызвать? участливо предложила соседка.
Услышав слово «полиция», я замолчал, развернулся и лишь бросил на прощание:
Ну и живи, как хочешь. Сама виновата!
А Ира рассмеялась легко, открыто. Обняла детей и ушла с ними в дом. Пусть квартира и съёмная, зато впервые за пять лет она решала, что будет на ужин, когда валяться на диване, а когда устраивать уборку. И зря я беспокоился работа у неё была: по ночам Ира делала сайты на заказ, набиралась опыта, знала, что скоро её терпение закончится…
Потом был развод. Я, по совету матери, не явился в суд слушания переносили, а спустя пару месяцев я получил по почте бумагу: развод состоялся без меня.
На день рождения сына не пришёл мол, и так алименты плачу.
Через несколько месяцев Ира купила небольшую двухкомнатную квартиру на окраине Обухова и переехала туда с детьми.
От знакомых я потом слышал, что супруга моя строит новую жизнь, пока ни с кем не сходится, но выглядит счастливой.
А мне по ночам всё слышится её голос: «это ты во всём виноват»Иногда я звонил детям коротко, неловко, будто спрашивал разрешения на собственное отцовство. Даша рассказывала про школу и пугливого котёнка, Костя о новых друзьях во дворе. Их голоса звучали спокойно, буднично-радостно. Я ждал, что хоть кто-то спросит: «Пап, когда к нам приедешь?», но они просто прощались, бежали к своим делам, а трубку брала Ира, ровно благодарно-молчаливая.
Да, мне было обидно и горько. Дом, где жили мы с её родителями, пустел, пыль скапливалась на белых стенах, в гостиной осталась только старенькая фоторамка с блеклыми лицами ещё тогда, когда мы только мечтали. Мать переживала за скупую пенсию и часто повторяла, что мужчины нынче слабые: отпускают своё счастье, если оно уходит само.
Но с тех пор я начал замечать детали: как звонко смеются на детской площадке другие семьи, как по воскресеньям в очереди к кассе папы с сыновьями спорят о мороженом, и как по утрам моя квартира страшно молчит. Я смотрел на старую игрушку плюшевого тигра, которого Даша не взяла с собой, и впервые понял, как много потерял словами, упрёками, горделивым упрямством.
Однажды, когда уже заметно потеплело, я случайно встретил своих детей в парке. Костя катался на самокате, Даша кормила голубей. Я не знал, подойти ли. Но дети сами заметили меня и, к моему удивлению, просто помахали рукой, без тревоги, без обиды. Ира тоже не отвернулась:
Привет, сказала она, улыбнувшись больше себе, чем мне, Хочешь, пройди с нами?
Тогда я впервые в жизни долго стоял на солнце, слушая, как смеются мои дети, пока небо над Обуховом становилось совсем светлым, а всё, что было до этого, казалось почти неважным. И я знал точно: больше не хочу быть ни в чём виноватым. А можно просто быть рядом, если пустят и строить свой дом не из кирпича, а из тех минут, когда хочется улыбнуться в ответ.
