Чтобы не опозориться, она согласилась жить с горбатым мужчиной Но когда он прошептал ей кое-что на ухо, она присела
Серёжа, это ты, родной?
Да, мама! Извини, что так поздно
Голос матери звучал глухо и уставше из тёмной прихожей. Она стояла в стареньком халате, с фонариком в руках словно ждала его всю свою жизнь.
Серёженька, мой милый, где же ты гулял до самой ночи? Небо уже чёрное, звёзды горят, как глаза лесных зверей
Мам, мы с Димкой занимались. Домашку делали, готовились Просто время не заметил. Прости, что вовремя не сообщил ты же у меня и так плохо спишь
Может, ты к девочке ходил? вдруг с прищуром спросила она. Не влюбился ещё, а?
Мам, ну что за глупости! хмыкнул Серёжа, снимая ботинки. Меня девочки у ворот не ждут. Да и кому я нужен горбатый, с длинными руками, как у обезьяны, да с головой, как у репы?
В её глазах мелькнула боль. Она не сказала, что видит в нём не урода, а сына, которого растила в бедности и холоде, вдвоём, наперекор всему миру.
Сережа правда был далёк от красавца. Ростом чуть выше метра шестидесяти, согбенный, с неуклюжими длинными руками, почти до колен. Голова большая, курчавые волосы торчат во все стороны. В детстве его называли «обезьянкой», «лешим», «чудо-юдом». Но он вырос и стал больше, чем просто человек.
Они с матерью, Галиной Петровной, приехали в этот колхоз под Питером, когда ему было всего десять. Убежали из города от нищеты, позора: отца посадили, мать ушла. Остались только они вдвоём. Против всего мира.
Не жилец твой Серёга, цедила бабка Клава, глядя на тощего мальчика. Провалится, будто и не было.
Но Серёжа не провалился. Вцепился в жизнь, как корни в камень. Рос, дышал, трудился. А Галина женщина с сердцем из стали и руками, израненными на хлебозаводе годами пекла хлеб на всю деревню. По двенадцать часов, день за днём, пока сама не надорвалась.
Когда она слегла, больше не вставая, Серёжа стал для неё всем сыном, дочкой, доктором и сиделкой. Он мыл полы, варил кашу, читал вслух старые журналы. А когда она умерла тихо, как уходит ветер с поля, он стоял у гроба, сцепив кулаки, и молчал. Потому что слёз у него уже не осталось.
Но люди не забыли. Соседи принесли еды, дали тёплую куртку. Потом неожиданно стали приходить к нему гости. Сначала мальчишки, увлечённые радиотехникой. Серёжа работал в местной радиомастерской чинил приёмники, настраивал антенны, паял провода. У него были золотые руки, хоть и диковатые на вид.
Потом стали захаживать девчонки. Сначала просто попить чайку с вареньем из смородины. Потом задерживаться. Посмеяться. Поболтать.
И однажды он заметил: одна из них, Лидия, всегда оставалась самой последней.
Ты не торопишься? осторожно спросил он, когда все уже разошлись.
А мне некуда торопиться, тихо ответила она, глядя в пол. Мачеха меня дома ненавидит. Трое братьев злые, грубые. Отец пьёт, а для них я лишняя. Живу у подруги, да и там ненадолго А у тебя тишина. Здесь я не чувствую себя одинокой.
Серёжа смотрел на неё и впервые в жизни понял, что может быть кому-то нужен.
Живи у меня, просто сказал он. Маминой комнаты пустует. Будь хозяйкой. А я я ничего не попрошу. Ни ласки, ни взгляда. Просто будь здесь.
Люди зашептались. Оглядывались в спину:
Как так? Горбун и красавица? Бред!
Но прошло время. Лидия убиралась, варила борщ, улыбалась. А Серёжа молча трудился, заботился.
Когда у неё родился сын, весь мир перевернулся.
На кого он похож? спрашивали в селе. На кого?
А мальчик, Миша, смотрел на Серёжу и говорил: «Папа!»
И Серёжа, никогда не думавший, что станет отцом, внезапно ощутил, как что-то тёплое раскрывается в груди будто крошечное солнце.
Он учил Мишу паять розетки, ловить рыбу, читать по слогам. А Лидия, глядя на них, улыбалась:
Тебе бы жениться, Серёжа. Ты не должен быть один.
Ты мне как сестра, всегда отвечал он. Сначала тебя замуж отдам за хорошего человека. А потом видно будет.
Такой человек нашёлся. Молодой, из соседней деревни. Честный, трудолюбивый.
Сыграли свадьбу. Лидия уехала.
Однажды, Серёжа встретил её на дороге и сказал:
Можно, я прошу Оставь мне Мишу.
Что? удивилась она. Зачем?..
Я знаю, Лида. Когда рождается ребёнок всё меняется. Но Миша он не твой кровный. Ты о нём забудешь. А я не смогу.
Я не отдам его!
Я не забираю, мягко ответил Серёжа. Приезжай когда хочешь. Просто пусть он поживёт со мной.
Лидия задумалась. Потом позвала сына:
Мишенька! Иди сюда. Скажи, с кем хочешь жить со мной или с папой?
Мальчик подбежал, глаза сияют:
А нельзя, как раньше, чтобы и мама, и папа были вместе?
Нет, печально сказала Лидия.
Тогда я остаюсь с папой! выпалил Миша. А ты, мам, приходи в гости!
Так и случилось.
Миша остался. Серёжа впервые по-настоящему стал отцом.
Но в какой-то момент Лидия опять пришла:
Нам дают квартиру в городе. Я забираю Мишу.
Мальчик завопил, обнял Серёжу:
Я никуда не поеду! Я с папой!
Серёжа прошептала Лидия, глядя в пол. Он ведь тебе не родной
Я знаю, ответил Серёжа. Всегда знал.
Всё равно сбегу к папе! рыдал Миша.
И правда сбегал. Снова и снова.
Его увозили он возвращался.
В конце концов Лидия сдалась.
Пусть будет так, сказала она. Он сделал выбор.
А дальше началась новая жизнь.
Соседка Мария овдовела муж-алкаш, деспот, не дал ей счастья, детей не случилось.
Серёжа стал заходить то за молоком, то починить забор, то крышу поправить. Потом просто на чай. Поболтать.
Они сблизились. Медленно. Осторожно. По-взрослому.
Лидия писала письма. Однажды написала, что у Миши появилась сестрёнка Ольга.
Привози, откликнулся Серёжа. Семья должна быть вместе.
Через год они приехали.
Миша не отходил от сестры: держал на руках, укачивал, учил ходить.
Сыночек, умоляла Лидия. Живи с нами. В городе театр, хорошая школа, будущее
Нет, качал головой Миша. Я не оставлю папу. И тётю Машу уже считаю мамой.
Потом школа.
Когда другие хвастались отцами-военными, шофёрами-инженерами, Миша не стеснялся.
Мой папа? с достоинством отвечал он. Он может починить всё. Он понимает, как устроен мир. Он меня спас. Он мой герой.
Прошёл год.
Мария с Серёжей сидели у камина вместе с Мишей.
У нас будет малыш, сказала Мария. Совсем маленький.
А вы меня не выгоните? прошептал Миша.
Ты что! воскликнула Мария, прижимая его к себе. Ты для меня родной. Я всегда мечтала о таком сыне!
Сынок, сказал Серёжа, глядя в огонь. Как ты мог подумать? Ты мой целый мир.
Через несколько месяцев родился Петя.
Миша держал братика на руках, как самое дорогое сокровище.
А теперь у меня есть сестра, шептал он, и брат, и папа, и тётя Маша.
Лидия всё звала к себе.
Но Миша неизменно отвечал:
Я уже приехал. Я дома.
Шли годы. Люди перестали напоминать, что Миша не родной. Перестали шептаться.
Когда Миша стал отцом, он рассказывал своим детям и внукам историю о самом лучшем папе на земле.
Он не был красавцем, говорил Миша. Но у него было больше любви, чем у любых других людей.
Каждый год, в день поминовения, в их доме собирались все дети Маши, дети Лидии, внуки, правнуки.
Они пили чай, смеялись, вспоминали.
Лучший у нас был отец! поднимали кружки взрослые. Пусть будет побольше таких отцов!
И всякий раз чей-то палец тянулся вверх к небу, к звёздам, к памяти о человеке, который, несмотря ни на что, стал настоящим отцом.
Единственным.
