Когда мы с Алексеем только поженились, между нами была особенная близость. Мы делали всё вместе. Засыпали, обнявшись, смотрели вечером фильмы прямо в кровати, по воскресеньям гуляли по набережной Невы, смеялись до слёз над всякими мелочами. Близость была частой она возникала спонтанно, по-настоящему. Я ощущала себя любимой, желанной, будто меня выбрали из всех других.
С годами мы остались близки, но это стало чем-то иным. Долгие поцелуи сменились короткими, как-то будничными. Ласки исчезли, остались обычные прикосновения. Мы стали раньше ложиться спать, уставшие после работы, и он просто тихо поворачивался на свой бок. Поначалу я прижималась к нему, брала его за руку или касалась плеча в темноте. Он говорил, что очень устал, что завтра, что сейчас не время. Я всё понимала.
Прошло время, и ничего не изменилось. Мы по-прежнему вместе ужинали, делились событиями дня, делили одну кровать, но ничего между нами не происходило. Я перестала сама делать первые шаги, просто ждала, затаив надежду, что он подойдёт первым. Но так и не дождалась. Вначале это ранило, потом мне стало стыдно даже пытаться. Я начала думать, что, может, проблема во мне, что, возможно, я всё придумала и преувеличиваю.
Наш быт оставался будто близким, но совершенно нейтральным. Мы вместе просыпались, пили утренний кофе за маленьким столиком на кухне, вместе ездили на семейные встречи. Он рассказывал мне, что волновало его, я чем жила я. Засыпали спина к спине. Я стала быстро переодеваться при нём, не стараясь выглядеть привлекательно. Перестала носить красивые ночные рубашки. И постепенно перестала ощущать своё тело как что-то, что кому-то может быть интересно.
Я не раз пыталась поговорить с ним об этом. Спросила, желает ли он меня по-прежнему. Он отвечал, что дело не в этом, что с возрастом всё меняется, что любовь это товарищество, взаимное уважение. Я кивала, хотя внутри ощущала какую-то пустоту, будто потеряла нечто важное, даже не зная, как это описать, чтобы не чувствовать вины.
Со временем я убедила себя, что это нормально. Что есть пары, которые так и живут. Главное ведь нет ссор, всё спокойно. Я привыкла к тому, что он обнимает меня только при людях и почти не касается наедине. Привыкла не ждать, не желать. Постепенно вычеркнула эту сторону себя, чтобы не сталкиваться с ощущением ненужности.
Годы шли, и мы продолжали казаться очень близкими. Всё вместе, всё правильно, всё безупречно. Никто даже не догадывался, что между нами не было настоящей близости уже больше пятнадцати лет. Даже я сама уже не помнила, что значит ощущать себя женщиной рядом с мужчиной. Я стала привычкой, поддержкой, просто кем-то рядом. Не мечтой, не желанием.
Когда он, собравшись, сказал, что уходит к другой, я ничего не поняла. Он признался, что с ней чувствует себя живым, желанным, нужным. Я не закричала, не спорила. Он просто это озвучил. И тогда я осознала, что он не переставал чувствовать он перестал чувствовать именно рядом со мной.
Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: самое болезненное даже не в том, что он ушёл. А в том, что я, шаг за шагом, привыкла жить рядом с человеком, который давно не смотрел на меня как на женщину и убедил меня, что так оно и должно быть.
