Мне сорок один, и я никогда не изменял своей жене. Хотя, до того как встретил её, святым меня было трудно назвать. У меня никогда не было серьёзных отношений. Жил, как волк-одиночка. Одни встречи сменяли другие пятничные свидания, субботние гулянки, танцы под громкую музыку в клубе на окраине Киева. Никому ничего не обещал, объяснений не давал ведь никому не был обязан.
Работал электриком в мастерской на Подоле, зарабатывал прилично гривны падали в кошелёк с тихим шелестом, как листья осенью. После работы, вместе с друзьями, отправлялись по барам, дискотеках, отмечали дни рождения. Иногда ночевал у женщины, а утром исчезал из её жизни, будто сон. Не оттого, что был злым мне просто не хотелось мечтать о серьёзных отношениях. Всё время повторял: «Связанные руки мне не по душе».
Но всё переменилось странным, тёплым июньским днём, когда я встретил свою будущую жену. Это было в больнице на Позняках, где она проходила стажировку по медицинскому делу. Я пришёл чинить неисправную розетку. Она попросила помочь, и разговор сам собой завязался как будто слова всплывали на её губах сами собой. «Как тебя зовут?» спросила она. «Никита», ответил я. «А тебя?» Она засмеялась и сказала: «Я Варвара». В конце смены дала мне свой номер. Я написал ей вечером не как обычно, с уверенностью, а словно робкий подросток, чьи ладони были влажными от волнения.
Наши первые встречи были похожи на картины вечернего Киева в снах: прогулки под платаны, мороженое в парке Шевченко, пирожки с капустой в вагонном кафе после работы. Постепенно другие женщины исчезли из моей жизни, будто тени. Не потому, что Варвара заставила, а потому что я вдруг почувствовал, что уже не интересуюсь другими судьбами. Я понял она не очередная.
Когда попросил её стать моей девушкой, сказал ясно: «Если начнём что-то вместе, то только по-настоящему. Не хочу полумер». Она серьёзно посмотрела на меня и сказала: «Я не делюсь». Я ответил: «И я тоже». В тот момент я понял верность это не просто перестать смотреть на других, а держать своё обещание каждую ночь и каждый день.
Поженились без помпезности регистрация в маленьком отделении ЗАГСа на Оболони, после чего жили в съёмной комнате с кроватью, одолженной у знакомых, и крошечной плиткой. Работали с утра до ночи: она ночные смены, я сверхурочные. Не оставалось времени ни на буйные приключения, ни на ленивые выходные. Были счета, усталость и общие мечты тайные, тихие, киевские.
Но соблазны просачивались через щели быта. Одна коллега писала мне в ночи шлёпала сообщения на Viber, отправляла «случайные» фотографии, уговаривала, что я достоин большего, чем уставшая жена. Однажды поджидала меня на парковке и предложила поехать в гостиницу. Я сказал ей «нет», сел в машину и сразу поехал домой.
На вечеринке у друга в Днепре пьяная женщина села рядом, коснулась моей руки будто что-то повеяло холодом из глубин сна. Я тут же встал, нашёл Варвару и мы ушли, не прощаясь. Пусть показался грубым, но остаться было бы хуже.
Друзья шутят: мол, раньше был «живой», а теперь стал «скучным». И возможно, это так. Раньше жил для себя, сейчас с кем-то. С человеком, чья улыбка светлее всех ночных фонарей в Киеве.
Недавно сын спросил, были ли у меня другие женщины после свадьбы. Я ответил: «Нет». Он удивился, сказал, что у половины его друзей родители разошлись из-за измены. Тут я понял мой выбор влияет не только на наш брак. Он формирует и жизнь нашего сына.
Свобода была моей стихией, когда мог не давать обещаний. Но в тот день, когда решил, что Варвара та, с кем хочу встретить старость на берегу Днепра, понял: верность это не клетка, а путь, который выбирается каждый рассвет. И до сих пор не жалею, что избрал её.
