Случайный звонок
Павел Иванович? голос в трубке прозвучал строго и официально.
Да, я Павел Иванович. С кем имею честь говорить?
Это директор детского дома. Через неделю вашей дочери исполняется три года, и мы должны перевести её в другой интернат. Вы уверены, что не заберёте её?
Постойте, о какой дочери речь? Какая малышка? У меня сын, Ванька, растерянно произнёс я.
Анастасия Павловна Семёнова. Ваша дочь?
Нет, вы ошиблись. Я Иванов, Павел Иванович.
Прошу прощения, устало ответили в трубке, видимо, произошла ошибка.
Гудки резанули по ушам как тревога.
«Что за безобразие, раздражённо думал я. Какая-то дочь, детдом, неразбериха в документах!»
Однако звонок не отпускал душу. Почему-то думалось о детях, которые живут без семьи, без тепла родного дома, без заботы мамы и папы, без бабушкиных пирогов. У Ваньки есть все родственники, дяди, тёти с обеих сторон…
Марья сразу заметила моё рассеянное настроение, короткие ответы. Жена, с которой мы вместе почти десять лет, а знакомы со школьной скамьи, пропустить ничего не могла.
Вечером за ужином она спросила прямо:
Как зовут её?
Кого? спросил я, сбитый с толку, (откуда она узнала про девочку? Может, ей тоже звонили?).
Настя, говорю. Анастасия.
Ах, Настенька?! Я у тебя Марья, а она, значит, Настенька?! повысила голос супруга.
Ну да. Анастасия Павловна Семёнова.
Может, ты и её паспорт знаешь?! закричала Марья.
Да у неё его нет, зачем?
Она что, беженка? уже тише спросила жена.
Кто беженка?
Настя твоя? Может, прописку хочет? Ты мне скажи! Говори, Павел!
Что говорить? совсем растерялся я, ужин забыв.
Марья вдруг заплакала. Не громко, но слезы скатывались прямо на фартук.
Я завтра уеду к маме. У тебя Ванька не останется, сквозь слёзы сказала она.
Марья, что с тобой? К маме зачем?
Ты думал, буду тут служанкой твоей полюбовницы? С этой Настей?
Постепенно абсурд ситуации стал яснее. Я взял жену за плечи, усадил на кухонный диван и рассказал всё о случайном звонке.
Теперь Марья плакала уже от жалости к девочке. Женские слёзы, кажется, неисчерпаемы. А я их терпеть не могу.
Ужин был испорчен; поел кое-что и лег спать.
…Проснулся от того, что Марья ковырялась в моём телефоне! За все годы не было такого. Не поверила проверяет переписку. Стало очень обидно.
И тут она шепчет:
Павел… Павел…
Я сделал вид, будто только что проснулся.
Это тот номер звонил с домашнего?
Да, отвечаю на автомате.
Спи, сказала Марья и ушла из комнаты, телефон забрав с собой.
Легко сказать спи. Слышу, компьютер включился. Я встал тихонько и пошёл в гостиную.
Марья, увлечённая поиском, меня не заметила. В поисковике запрос: «детский дом», наш город.
Компьютер выдал сайт, адрес, телефон, фото здания. Марья посмотрела на мой телефон.
Павел, совпадает!
Что именно?
Номер совпадает. Это телефон детского дома!
Я тебе говорил. Так ты, значит, проверяла?
Не проверяла, а уточняла.
Зачем?
Павел, этот детдом совсем рядом, задумчиво сказала Марья.
Давай съездим туда? Откуда у них твой номер, если ты чужой человек?
Я об этом не думал. Может, действительно поехать, узнать? А то чужих детей приписывают кто знает, что ещё могут прислать.
Ночь была бессонная. Уже почти заснул, как Марья снова толкнула меня:
Павел… Павел…
Ну что?
У тебя точно ни с кем ничего не было? Может, случайно… с первой любовью? Встретился, чувства вспыхнули, она не сказала ничего, девочку в роддоме оставила? А, Павел?
Что за любовь, Марья? Как вместе с тобой за парту сел так и вместе все годы. Четыре года назад Ваньке как раз три было, он болел, ты на работу вышла, а я с ним сидел, на удалёнку перешёл помнишь? Бесконечные лекарства, режим питания, врачи. Какие любовницы? Я тогда едва на ногах держался!
А как тогда твой номер там оказался? Кто-то же его оставил?
Этот вопрос мучил. Я перебрал в памяти всех знакомых женщин, но ни с одной ничего не было, а характер у некоторых мог и позволить такой розыгрыш. Но все они отпали: кто-то устроился, другую бабушка заменяла, третья вообще уехала из России лет пять назад.
Бывает в жизни то, чего быть не может. Я решил завтра с утра навестить этот детдом.
Мы приехали рано, но не первые возле двери директора сидел невысокий светловолосый мужчина. Чисто одет, но неухожен, руки с бумагами дрожали, взгляд бегал. Похоже, нервничал или с похмелья.
За мной будете, неожиданно низким голосом сказал мужик.
Через несколько минут его пригласили в кабинет. Минут пятнадцать туда доносился чей-то ровный голос и басовитое бормотание.
Наконец, он выскочил, бумаги оставил там, и нас пригласили войти.
Здравствуйте, в кабинете стояла средних лет брюнетка, покусывала очки. С чем пришли?
Мы по вчерашнему звонку, сострил я.
Женщина села за стол.
У меня нет времени на загадки. Изложите вашу проблему чётко и коротко.
Я напомнил о звонке; голос знакомый.
Ах, это… женщина устало улыбнулась. Простите, произошла ошибка звонили не вам.
Как не мне, если мой номер? Как он у вас оказался?
Я ошиблась цифрой. Такой номер начинается с 812, а я набрала 822. То, что вы тоже Павел Иванович, совпадение. Перед вами заходил тот самый Павел Иванович.
Кто? тупо спросил я, уже догадываясь.
Павел Иванович Семёнов, отец девочки.
Простите ещё раз и позвольте заняться делами. Женщина встала. На её бейджике значилось: «Таисия Семёновна Матушкина».
Марья, заметив это, спросила:
Таисия Семёновна, отец девочку заберёт?
Директор посмотрела на нас и присела обратно.
Нет, не заберёт. Мать умерла, а у Семёнова семь детей от разных женщин. За три года дважды был здесь, и то под нашим нажимом. Настенька ему не нужна. Всё, уважаемые? Больше вопросов?
Мы, потрясённые, вышли из здания.
Во дворе гуляли старшие дети. Одни качались, другие катались с горки, на лавочке мальчики гоняли машинки.
Я смотрел на детей, и вдруг понял, что здесь не так во дворе почти не было шума. Ванька, когда выходил гулять, сразу громко смеялся, кричал, а эти дети тихо переговаривались, напоминали маленьких старичков. Они слишком рано повзрослели детства у них не было. Было выживание, холод, голод, отсутствие игрушек, жестокость взрослых.
Я взглянул на Марью глаза её были в слезах.
Опять эти слёзы
Мы пошли к воротам, когда крик разорвал тишину: «Мама!» Все дети повернулись на нас. Девочка в смешной шапке с помпоном бросилась к Марье, раскинув руки:
Мама, мама! Я тут!
Девчушка обняла ленкины ноги, заливаясь таким горьким плачем, что и у меня слёзы навернулись.
Настя, Настенька! воспитательница попыталась взять её на руки, но та держалась за Марью, пока шоколадка не решила дело, и нам удалось выйти.
В машине мы молчали. Марья тряслась, я тоже ощущал дрожь припарковался у обочины, чтобы прийти в себя.
Марья посмотрела на вывеску магазина рядом.
Не сговариваясь, мы вышли из машины, взялись за руки и пошли в «Детский мир».
За игрушкой и розовым платьем.
Нашей дочке Настеньке будет самый красивый наряд!
В жизни всё может повернуться неожиданно. Главное научиться быть добрым и никогда не оставлять чужую боль без внимания.