Да ты без меня пропадёшь! Ты ничего не можешь! кричал Илья, пихая свои рубашки в старый, потрёпанный чемодан. Но Оксане ничего не оставалось, как собирать себя по кусочкам и идти дальше. Если бы она дала себе время переживать, представлять ужасы жизни одной с двойней, может, и простила бы предательство. Но времени не было: Марина и Кира ждали, когда мама заведёт их в садик, а работа в поликлинике не терпела опозданий. Муж же, сияющий своей новой любовью, заявился домой и полчаса не пробыл.
Плащ накинут. Оксана чётко распределяет поручения:
Марина, помоги Кире застегнуть курточку и смотри, чтобы кашу в саду ела. Воспитательница жаловалась не ест.
Илья, ты только уж забери своё добро, не тяни кота за хвост. Ключ от квартиры в почтовый ящик кинь. Пока.
Марина появилась на свет на двадцать минут раньше Киры, старшая, всерьёз относится к своим обязанностям. Девочкам четыре, совсем самостоятельные, каждая с характером. Марина молча и упрямо будет есть нелюбимую овсянку, Кире подавай мягкую и без комочков.
Слава богу, садик через дорогу, идти не больше десяти минут, если не остановишься смотреть, как танцуют тополя. Болтовня дочек уводит мысли от страшной неизвестности. А на работе некогда думать о личном: поток пациентов расписан по минутам, вызовы, приёмы. Только вечером, когда Оксана замечает в прихожей пустоту ключницы без мужа, становится особенно ясно: теперь они одни. Но раскисать не в её правилах. Всё должно быть не хуже, а лучше. Можно сдаться, а можно спокойно подумать, найти выход и хоть немного света в серой шаткой головоломке.
Для начала ужин.
Что у нас изменилось? мысленно пересчитывала Оксана, шинкуя помидоры.
Муж ушёл. Он что-то делал? Да ничего сверхъестественного. Просто чуть подстроить день. Я сумею. Я обязана. Всё будет хорошо, даже лучше. Не хочу задаваться вопросами: «А где он? Опять там?» Лучше уж одной, зато тише в душе.
Почитала девочкам про Незнайку, уложила спать, поцеловала в макушки и, сжав зубы, отправилась развешивать бельё из гудящей машинки. Позже заварила себе чай с мятой, включила тёплый торшер. За окном мокрый снег, в квартире уют и тишина, только маятник часов разрезает воздух.
Вдруг звонок в дверь. На пороге стояла соседка, Инна Савельевна, из тех, кого всегда обходила стороной: старушка, лицо как зимняя погода, вечная собачка-бродяжка при ноге, приветствия сжатые, будто у неё кредит доверия закончился. Оксане нравились улыбки, а не сухие кивки.
Инна Савельевна кутается в пуховый платок, голос звучит неожиданно тепло:
Я видела, как муж ваш вещи грузил. Простите, не моё дело и тут же добавляет: Если помощь понадобится заходите, с девчонками останусь или ещё чем помогу.
А имя ваше? спрашивает Оксана, уже ставя на стол чашки и плетёную корзинку с пряниками.
Инна Савельевна. Мне для удовольствия посидеть с детьми. Не из-за денег, поверьте.
Потягивая чай, старушка расцветает: Ох, как пахнет мятой! Я на даче её развожу Приезжайте летом, у меня яблоня роскошная и банька горячая, а в пруду утки гогочут вот так жизнь!
Оксана смотрела и думала: может, зря она сторонилась Инны Савельевны? Не из-за того ли, что та не подлизывалась, не сыпала соль в душу? Инна просто есть рядом, по-простому, без лукавства.
Теперь Оксана иначе смотрела на неё: аккуратная, пахнет ландышем, волосы убраны в узел, платье с белым воротничком. Лёгкие духи, не затхлые, не бабушкин сундук. И слушать старушку о даче, яблонях и утках было приятно тревоги будто бы таяли.
Прошло пять лет. Сколько раз казалось, что всё напрасно, но мужики-голоса уже где-то совсем в другой жизни. Теперь на даче у Инны Савельевны Жени всегда пахнет яблоками, дочери Оксаны каждое лето у «бабушки Жени». Любимая баня, озеро и преданная лабрадорша Алиса, хотя когда-то это была облезлая, грустная псина, забитая у московской помойки
Ох, как меня выручала Женя Что бы я без неё?.. думает Оксана, собирая яблоки для компота.
Дочки теперь школьницы, провести лето здесь праздник и родной дом.
Всё держится на любви. Только она спасает, шепчет Оксана, протягивая Алисе угощение и улыбаясь бесшумному счастью под кроной яблони.
