Всегда слышала, что свекрови это такие злобные бабы, которые только мешают, лезут не в своё дело и портят всю семейную идиллию. Но, ей-богу, это не про меня! Я себя веду прилично, чужие границы не нарушаю. Всегда с уважением отношусь к квартире сына никаких самоуправств, советов по воспитанию, только если меня спросят. Даже чай прихожу пить лишь после звонка и приглашения.
Но вот однажды со мной приключилась не самая приятная история. Намывала дома полы, поскользнулась и так неудачно упала, что сломала руку. Живу я одна. Сын Илья как услышал, устроил мне допрос с пристрастием, а потом практически силком переселил к себе, пока кость не срастётся. Говорит, мол, мам, чего ты будешь страдать тут и суп горячий, и пыль сама вытрется, и забота гарантирована.
В первые дни всё шло прекрасно. Я старалась не мозолить глаза: со своей одной рабочей рукой помогала чем могла, больше сидела по своей комнате или сериалы смотрела, чтобы не мешать. Благодарность моя была безмерна, никаких претензий.
Но в один не самый солнечный день… услышала я такое, что до сих пор щемит.
Сижу за столом, обедаю. Хочу взять соль а солонки нет. Думаю, пойду, по-тихому на цыпочках в кухню, как всю жизнь хожу, не для подслушивания. И вдруг слышу в кухне недовольный шёпот. Голос не злющий, но с таким запасом накопленных претензий, что хоть ложкой черпай.
Это моя невестка, Ксюша, говорит сыну:
Она уже мешает нам
Вот врезалась мне эта фраза в память: *мешает*.
Говорила, мол, и так уже долго у них гостюю, есть у меня и дочка ну чего бы мне туда не поехать? Что квартира маленькая, что хочется и уединения, и спокойствия, чтобы без наблюдений за семейной жизнью. Что, мол, атмосфера накаляется из-за меня.
Илья только и нашёлся, что бормотать:
Мама скоро поправится. Не могу ж я её одну оставить.
А Ксюша опять:
Я не подписывалась жить со свекровью.
Это не для брака полезно.
У всех должен быть свой дом.
Дальше слушать не смогла.
Вернулась в свою комнату, в полной тишине, с комом в горле и чувством… будто сердце вырвали.
Такой ненужной я себя ещё никогда не ощущала.
Я не хотела ставить сына между двух огней, не собиралась заставлять его выбирать. Мальчишка у меня душевный заботливый, про меня никогда не забывал. Потому промолчала. Проглотила всё за тот ужин, и за следующее утро.
Поплакала только ночью, в ванной, чтобы никто не слышал.
Через три дня, хорошенько всё обдумав, собралась с духом. Подхожу к сыну и говорю спокойно, что пора бы мне домой. Соседка Мария Ивановна обещала с кастрюльками помогать и по дому присматривать, пока рука не заживёт.
Илья начал упираться, как маленький:
Мам, ну ты что, осталась бы. Ты нам совсем не мешаешь!
А я только глянула на него и повторила тихо, что так спокойно мне будет лучше.
Правду ему говорить не стала. Некуда ещё соль сыпать не хочу, чтобы он мучился между мной и Ксюшей. Не хочу ни на кого груз вины наваливать.
Так и уехала.
Он меня до такси проводил, чмокнул в лоб:
Мам, звони, если что хоть ночью!
Ну, я и проглотила всю обиду.
До сих пор Илья не знает, что я всё это слышала.
Да, больно. Но пусть уж я одна с этим справлюсь, чем ему такое знание жизни испортит.
Правильно ли я поступила, молча промолчав?..
